Рания ловко разрешила спор, предложив им метать декоративные кости, обнаруженные ею на каминной полке.
Кости были крупнее тех, что обычно использовались для игры в триктрак, и прошлой ночью, раздеваясь, Рания залюбовалась ими.
Она протянула их женщинам, и те стали метать их на кровати, чтобы не повредить.
Первая управляющая выбросила пять и три и уже видела себя победительницей, но тут вторая выбросила шестерку и четверку, и победа осталась за нею.
Когда Чарльз отбраковал первое платье, его приговор привел в восторг вторую управляющую, и она помогла Рании надеть новое платье, по ее словам, самое красивое из всех, что она когда-либо видела.
Оно и впрямь оказалось весьма необычным, а сшито было из очень мягкого материала, доставленного, как решила Рания, прямиком из Парижа.
Оно было снежно-белым, но в ткань были вплетены нити другого цвета, так что при ходьбе возникал эффект лунного света.
Юбка была чуть пышнее, чем в других платьях, и ее украшали крошечные бледно-розовые розы, на лепестках которых сверкали капельки росы, похожие на крошечные бриллианты.
Все эти украшения были собраны главным образом на подоле юбки, тогда как на лентах, перекрещивающихся спереди и проходящих под аккуратной грудью Рании, их было совсем немного.
Платье идеально подчеркивало ее безупречную стройную фигурку, будучи разительно несхожим с тем нарядом, что она примерила первым.
Но, входя в будуар, она терялась в догадках относительно того, понравится ли оно Чарльзу.
Одного взгляда на девушку ему хватило, чтобы понять – это было именно то, что нужно.
Хотя Рания и не сознавала этого, в этом платье она выглядела неземной и эфемерной, что и отличало ее от остальных женщин Лондона.
Чарльз не стал говорить ничего, а лишь кивнул управляющей, которая выглянула в дверь, и та восторженно захлопала в ладоши.
Одно за другим он выбрал еще семь вечерних платьев, после чего они перешли к тем, кои следовало носить днем.
Рания узнала стоимость некоторых из тех платьев, которые он купил, и, в очередной раз войдя в будуар в симпатичном платье с маленькой шляпкой в тон, бегом пересекла комнату.
Она успела подбежать к Чарльзу еще до того, как в дверях появилась управляющая.
– Эти чудесные платья – ужасно дорогие, – прошептала она. – Пожалуйста, не покупайте больше ничего. Я уверена, что мы можем найти магазин, где они стоят дешевле.
Чарльз улыбнулся:
– Если бы вы решили участвовать в скачках на своей Стрекозе, вы надели бы на нее дешевую уздечку и неудобное седло?
– Я поняла, что вы хотите сказать, – рассмеялась девушка, – но в то же время я пытаюсь защитить вас от себя самого.
Чарльз ничего ей не ответил. Он лишь кивнул управляющей, и Рания удалилась в спальню, чтобы в очередной раз переодеться.
Наконец он заявил, что для начала этого достаточно, и Рания бессильно опустилась в кресло рядом с ним.
– Я так устала, как будто проскакала сотню миль на Стрекозе, – вздохнула она.
Чарльз хлопнул себя по лбу:
– Совсем забыл! Вам же понадобится костюм для верховой езды.
– Думаю, у этих женщин в магазинах ничего подходящего не найдется, – пробормотала она. – А если и найдется, то с какими-нибудь розочками по вороту, а сапоги наверняка будут сшиты из бархата!
Чарльз расхохотался:
– На самом деле все не так плохо, но костюм должен быть красивым и изящным, иначе Стрекозе станет стыдно за вас!
Он вышел в соседнюю комнату, чтобы переговорить с женщинами, паковавшими непроданные платья, а также еще три, которые нуждались в небольшой переделке.
Они сообщили Чарльзу, что Рания обладает столь стройной фигуркой, что их модельные платья сидят на ней так, словно были сшиты специально для нее.
Он заказал у них два костюма для верховой езды, по одному из каждого магазина, отчего обе управляющие пришли в полный восторг и с улыбками откланялись, чрезвычайно довольные столь успешной утренней распродажей.
Чарльз вернулся к Рании. Отдыхая, она забросила ноги на соседний стул.
– Я никогда не думала, что мода бывает такой утомительной! – серьезно произнесла она.
– А вы ведь только начали. Подождите, когда будете танцевать до трех часов утра на протяжении семи дней подряд, а потом, если потребуется, отправитесь со мной в семь утра на верховую прогулку на Роттен-роу.
– Теперь понимаю, что в своей прошлой жизни вы были погонщиком рабов. Если меня постигнет неудача и вы отправите меня обратно в деревню, то мне сложно представить себе, что вы станете делать со всеми этими роскошными платьями.
Она говорила безо всякой задней мысли, затем добавила: