Помня о просьбе графини, Чарльзу с помощью сложных маневров все-таки удалось увести Ранию в дальний конец террасы, где он и обнаружил старого генерала, который сидел на низком стуле, вытянув перед собой пораженную подагрой ногу.
– Здравствуйте, сэр. Как поживаете?
– Я ждал встречи с тобой, Чарльз. Представь меня этой молодой леди, на которой ты собираешься жениться. Полагаю, ей известно, что за тобой нужен глаз да глаз!
– Я уже сказал ей, что она – очень храбрая женщина, раз согласилась взять меня в мужья!
– Что ж, мне остается лишь воздать должное твоему вкусу, – заявил генерал, пожимая руку Рании. – Ты – настоящий счастливчик.
– Мне это известно, сэр, – согласился Чарльз.
– И мне тоже очень повезло, – вставила Рания. – Я очень горжусь теми наградами, которых Чарльз был удостоен на войне.
– Будь на то моя воля, он получил бы их куда больше, – заявил генерал. – Он храбр и обладает здравым смыслом, чем не может похвастаться большинство нынешних молодых выскочек!
Рания улыбнулась и присела рядом с ним.
Свободный стул был только один, и Чарльз стал оглядываться по сторонам в поисках другого.
При этом он заметил, как кто-то пробирается к ним сквозь толпу.
Это была Сильвер.
Он совершил непростительную оплошность, забыв, что графиня приходилась какой-то родственницей матери Сильвер.
Прояви он хоть каплю благоразумия, то наверняка отказался бы от приглашения.
Он не сомневался, что, как только представит Сильвер Рании, та поведет себя с девушкой грубо, чем поставит их в неловкое положение, или же начнет кокетничать с ним, что окажется в равной степени неловким.
Поэтому он быстро повернулся к Рании.
– Оставайся здесь, с генералом, – прошептал он ей.
После этого он двинулся навстречу Сильвер – раз уж неприятного разговора не избежать, то пусть он состоится как можно скорее.
Рания развернулась к генералу.
– Расскажите мне о том, чем занимался Чарльз на войне, – попросила она. – Мне бывает нелегко заставить его говорить о себе самом, тогда как тема эта, вполне естественно, крайне меня интересует.
– Разумеется, она не может вас не интересовать, дорогая моя. Он был выдающимся солдатом. На него всегда можно было положиться, и, если мы оказывались в трудном или даже безвыходном положении, Чарльз неизменно приходил на выручку! Каким-то невероятным способом он всегда находил выход или умудрялся сделать так, что мы наносили поражение противнику.
– Именно об этом я и хотела узнать, поэтому прошу вас, генерал, расскажите мне подробнее.
Едва он неспешно, глубоким голосом приступил к повествованию, как их прервал резкий звук, очень похожий на жалобный собачий вой.
Он донесся с другой стороны ограждения, установленного в конце террасы, но прутья располагались так близко друг к другу, что сквозь них почти ничего нельзя было разглядеть.
Собака заскулила вновь, и Рания услышала, как какой-то мужчина сказал:
– Вы не могли бы помочь нам, леди? Сдается мне, бедное животное застряло.
Рания решила, что собака, скорее всего, попала в капкан, а она знала, как освободить ее оттуда.
Во время войны, когда люди голодали, в лесах, принадлежащих ее брату, чуть ли не на каждом шагу попадались силки и капканы.
И, если животное попадало в ловушку лапой, она предпочитала выпустить его, чтобы его не убили, пустив на ужин.
Позже она нередко терзалась угрызениями совести, но при этом страдания животного были ей невыносимы.
Когда слуга предложил генералу напитки, она поднялась.
– Как можно отсюда выйти на поле? – обратилась она к слуге с вопросом.
– Через вон ту дверь, мадам, а потом повернуть налево.
Рания наклонилась к генералу:
– Я ненадолго. Когда Чарльз вернется, передайте ему, пусть разыщет меня. Я буду на лужайке по другую сторону ограды, где, по-моему, какая-то собака попала в беду.
Не став дожидаться ответа генерала, она поспешила наружу и оказалась в каком-то коридоре.
Чуть впереди проход сворачивал налево, как и говорил ей слуга.
Она подбежала к двери в самом его конце, распахнула ее и вышла наружу.
Перед нею оказались двое мужчин.
В следующий миг из-за спины кто-то набросил ей на голову мешок.
Она почувствовала, как запястья ее обвила веревка.
Затем ее подхватили на руки.
Рания попыталась закричать, но почувствовала, что это невозможно.
Мешок, наброшенный ей на голову, был сшит из очень толстой ткани, которая к тому же плотно прилегала к лицу.
Она понимала, что ее несут, но понятия не имела, куда именно.