С этими словами он вложил ей в руки тот самый небольшой сверток, который приобрел в магазине.
– Что в нем? – Рания была заинтригована.
– Разверни его и сама увидишь, любимая.
Она быстро развернула его и обнаружила бархатную коробочку, в которой оказалось обручальное кольцо.
– Это символ того, – сказал он, – что отныне ты навсегда стала моей, и, хотя я забыл о кольце, когда мы ехали в церковь, тем не менее теперь оно всегда будет напоминать мне о нашей любви!
Он снял с ее пальчика свой перстень с печаткой и надел вместо него обручальное кольцо.
Оно оказалось ей впору.
– Подарок просто чудесный, и я никогда его не потеряю!
– Как и я никогда больше не потеряю тебя, – добавил Чарльз. – Ты – моя, моя бесконечная любовь, и я счастливейший из смертных, потому что у меня есть такая жена, как ты.
– Помню, как ты часто повторял, что не желаешь жениться, и поэтому я постараюсь не прискучить тебе.
– Мне никогда не будет скучно с тобой, Рания. Я не хотел жениться, потому что еще никогда не любил. Зато теперь я влюблен без памяти, и такого чувства я еще не испытывал.
– Ты уверен в этом? – спросила она.
– Конечно уверен! Я никогда не думал, счастье мое, что существует такая любовь. Это чувство настолько сильное, всепоглощающее и чистое, что оно могло снизойти на меня только с небес.
– Именно то же самое чувство охватывает и меня. Я молилась, чтобы ты нашел меня и спас, и когда это случилось, я поняла, что Господь никогда не забывал о нас, не забудет и в будущем.
Они сидели на кровати и разговаривали.
Чарльз опрокинул Ранию на подушки.
– Я люблю тебя, просто обожаю, родная моя, но нам еще многое предстоит познать в любви. Для этого нам будет мало одной жизни, нам, пожалуй, понадобится еще много жизней в будущем.
Рания обвила его руками за шею.
– Я буду прилежной ученицей, – прошептала она и зарделась.
Чарльз поцеловал ее.
В следующий миг «Русалка» отошла от причала и направилась из порта в открытое море.
Мягкий плеск волн за бортом стал прелестным музыкальным сопровождением тех чувств, которые они испытывали друг к другу.
Но это было только начало.
Точно так же, как перед ними открывался весь мир, который им предстояло узнать и исследовать, так и их любовь обещала доселе неведомые им ощущения в их новой жизни.
Это было настоящее путешествие, восхитительное и волнующее.
Позже Рания согласилась, что для того, чтобы разгадать все тайны любви, одной жизни будет мало.
Потребуется много жизней, нескончаемая их вереница, прежде чем они сумеют познать вечные и неизмеримые ценности, которые доступны только тем, кто ищет их с открытой душой и искренним сердцем.
Губы Чарльза не отпускали ее.
Он все продолжал и продолжал ее целовать.
А она знала, что с готовностью отдаст ему не только свое любящее сердце, но и свою преданную душу, и свое невинное тело.
Их сердца и мечты сольются воедино – и они станут одним целым, дополняя друг друга.
И ничто и никогда на свете не сможет разлучить их.
– Я люблю тебя, моя славная и драгоценная малышка, – шептал он.
– И я люблю тебя, люблю до конца дней своих, – ответила она.
Казалось, прошла целая вечность… Они лениво наслаждались обедом, глядя на бескрайнее море, волны которого несли «Русалку» через Ла-Манш.
В небесах ярко сияло солнце, искрилась за бортом гладь воды, и яхта стремительно шла вперед, куда быстрее, чем предполагал Чарльз.
Он отметил, что все новшества, включая высокие и крепкие мачты, превратили «Русалку» в уникальный в своем роде корабль. Совсем как моя любимая Рания, – удовлетворенно подумал он.
Помимо всего прочего, яхта была еще и невероятно комфортабельной.
Шеф-повар, служивший у Чарльза вот уже два года, был французом.
Поначалу кок испытывал неловкость оттого, что работает у врага, с которым столь упорно и яростно сражался, хотя, строго говоря, он никогда не держал в руках оружия.
На самом деле всю войну шеф-повар провел в Англии, скрываясь в одном из поместий Чарльза.
И потому он был настолько рад вернуться к работе, что превзошел самого себя, и блюда, которые он готовил для Чарльза, с каждым разом становились все изысканнее и восхитительнее.
Они провели в море уже пять дней, и теперь входили в Бискайский залив.
Только сейчас Чарльз признался Рании в том, что к нему перешел титул графа Линдонмора.
– Как ты узнал об этом?
– Собственно говоря, я узнал об этом еще до того, как мы отплыли из Англии.
Рания ахнула:
– Но ты должен был присутствовать на похоронах!