— Так ведь дети, — развел лапами кот. — Разве мог я…
— Да, дети…
Мы посмотрели друг на друга, нервно хохотнули и также дружно вздохнули.
Семеныч, видимо каким-то своим макаром почувствовав наше настроение, по-дружески протянул к Батону лист на котором лежала упитанная муха с зеленым брюшком. Кот скосил глаза на угощение и отрицательно мотнул головой, затем зачем-то вопросительно посмотрел на меня, заставив спешно последовать его примеру. Цветок пожал листьями и закинув муху куда-то внутрь скопления листьев аппетитно ей захрумкал. Мы же, переглянувшись с Батоном, снова дружно вздохнули и погрузились в думы о будущем, прошлом, естественно немного о баба… к-хм… возвышенном и вечном.
За стенами «бабахнул» очередной звонок, заставивший меня спешно очнуться от мыслей и, вспомнив о насущном, спросить:
— У нас же там вроде сегодня финальный смотр. У тебя там все готово?
Кот скосил на меня глаза и, молча вытащив из воздуха галстук-бабочку, пристроил её на шее.
Итак, что мы имеем? Ну, естественно, наша звезда, буквально бородатый Ванесс Мэй и Паганини в одном флаконе — скрипач. Он же Лурин сын Корфа, характер соответственно нордическо-артистичный, душевно ранимый, очень-очень любит музицировать, не женат. На этот раз он обзавелся поддержкой в виде десятка феечек, которые очаровательно подпевали ему своими тоненькими голосками. Слов я не особо разобрал, но номер был хорош, лиричен и душевен, причем настолько, что заставил расчувствоваться даже нашего завхоза, который все время выступления хмурил свои густые брови, а затем молча встал из-за стола, пожал скрипачу руку и по-отчески, я бы даже сказал по-генсековски крепко, расцеловал. Потом он попытался двинуть речь про то что «наши гномы самые гномные гномы во всем мире», так что пришлось спешно вмешиваться и буквально силком оттаскивать Дорофеича от засмущавшегося скрипача. После этого было короткое обсуждение, где все дружно согласились, что «скрипач конечно наше всё», но нужно было еще что-то, ибо это все же был выпускной бал, а не бенефис. К счастью, на сей раз Батон не ударил мордой в сметану и следующим пред нами предстал какой-то там чародей с ярмарки, что естественно сперва вызвало удивленные переглядки (не ну какого-то заштатного чародея в магическую академию), но как только этот смешной старичок в пенсне и дурацком колпаке со звездами взмахнул руками, началось самое настоящее чудо. Зал буквально расцвел, заиграл чудесными красками, покрылся неземными растениями в чащах которых пели невиданные птицы, а вокруг порхали бабочки, летали какие-то звездочки и вообще творилась полная инопланетная вакханалия, на фоне которой лишь я со своим нейтрализующим полем смотрелся одиноким серым пятном. В общем, бурные аплодисменты и хитро-задумчивые лица Гоймерыча в паре с Дорофеичем явно подсчитывающие сколько можно сэкономить на оформлении зала. Следом шел какой-то местный деревенский квартет сбацавший нам веселую мелодию в кантри стиле (средне конечно, но на безрыбье… пойдет, пустим как фон к фуршету, или что там у них будет), затем пара дриад с танцевальным номером, а вслед за ними вышел эльф с белоснежными почти золотыми волосами и спел нам балладу о какой-то там прекрасной деве, влюбившегося в не менее прекрасного юношу. Не, голос у него красивый — заслушаешься, но сама песня….ладно я смысл потерял на каком-то десятом куплете запутавшись в именах и названиях, которые для меня звучали почти одинаково, так ведь на сорок третьем меня стало клонить в сон, причем не только меня. Дорофеич вон уже в открытую храпеть начал. Пришлось опять вмешиваться и прерывать остроухого барда, тем более, что песнь грозила затянуться, ибо на пятидесятом куплете «прекрасный вьюноша» дошел до целования аж четвертого пальца своей возлюбленной, да и то его кончика. Прикинув, что еще по паре куплетов понадобиться на каждую фалангу, а там и следующие пальцы наверняка подоспеют, я резко встал:
— Все это прекрасно, голос чудесный, но репертуар, — я пощелкал пальцами. — У нас же выпускной бал, праздник, все веселятся. Нужно что-то ритмичное — современное.
— Увы, нер, я таких песен не знаю, — пожал плечами эльф. — Вся наша музыка о возвышенном, о любви, жизни, сонеч…
— Это все замечательно, — несколько резко прервал его я, — но все не то. Батон… — Кот появился рядом со мной как «черт из коробочки». — Подбери этому натуральном блондину какой-нибудь репертуар и посовременнее.
Кот на мгновение задумался, почесывая зажатым в лапе карандашом за ухом, затем кивнул и, достав из-за спины блокнот (блин , да где он это все прячет… впрочем, даже представлять не хочу), что-то быстро в него записал.