— Там, смотрите, — гном указал в сторону замка.
Я поднялся на ноги и, посмотрев в указанную сторону, удивленно присвистнул, ибо небо там потемнело, а низкие тучи то и дело полыхали ветвистыми молниями.
— Давно это?
— Да сразу после того, как прошел дамский караван.
— Какой караван? — заинтересовано скосил я глаз на гнома.
— Дамский, — повторил он и тут же пояснил. — Девы из замка ехали со своим скарбом.
— И много их было?
— Очень. Шли и шли, а еще возмущались постоянно. «И этом бедному дрыщу я позволила погладит свои прелестные коленки», «Почему я должна тратить свои лучшие годы на эту костлявую нищету», — неожиданно запричитал он на разные голоса, корча странные рожи и активно жестикулируя. — «Денег нет, но вы держитесь. Я ему кто простолюдинка чтоль?», «Бюджет на маникюр придется урезать, нет вы слышали, девоньки, слышали? Ноги моей здесь больше не будет, а еще жалобу царю-батюшке накатаю». 'Девки, а вы слы…
Он продолжал и продолжал сыпать услышанными фразами и я, почуяв, что это надолго, уселся по-турецки рядом с проснувшимся Батоном, который молча протянул мне ведерко с попкорном. Что ж небольшая театральная пауза, развлекаться то ведь когда-то надо, окультуриваться там, так что будем считать, что мы в театре. Вот только узнать бы, когда тут антракт и где буфет с бутербродами.
Ворота в замок были распахнуты настежь, а прямо посреди площади, где мы недавно буцкались с Кащеем стояла ОНА — гордая и прекрасная белокурая валькирия, держащая в руках опутанное цепью молний копье. Я её даже не сразу узнал, и лишь миниатюрная кольчужная юбка позволила мне опознать в этой грозной воительнице ту самую симпатичную зрительницу. Хозяин замка, кстати, так же присутствовал неподалеку и судя по помято-оплавленному виду его доспехов досталось ему прилично, однако отступать он явно был не намерен, потому как вскинул запылавший огнем длинный волнистый меч и, выкрикнув что-то нечленораздельное, пошел в атаку. Громыхнуло, звякнуло, обдало жаром огня, заставив нашу наблюдающую за действом троицу дружно и поспешно юркнуть за створку ворот.
— А Кащей-то ей поддаётся, мяу, — сказал Батон, двумя когтями точно ножницами отчикивая медленно тлеющий ус. — Ведь мог бы её зарумбить, а, мяу, специально промазал.
— Я то…
Бабах! Длинная ветвистая молния вылетела через ворота, тут же превратив кота в наэлектризованный пушистый шар, а Скрипача сделав похожим на отмытого в бане домового Нафаню. Впрочем, мои волосы тоже встали дыбом, но больше от вылетевшего вслед за молнией оплавленного металлического мяча, в которой я практически сразу опознал голову Кащея в лишенном рогов и прочих указательных наростов шлеме. Я осторожно потрогал её ногой и тут же отдернул ту назад, так как изнутри стального шара послышалось:
— Вай, дорогой, забрало открой.
Я нервно сглотнул, подобрал шлем и, поднатужившись, задрал забрало, обнаружив под ним довольно скалящееся лицо Кащея.
— А вы что живой? — растерянно спросил я.
— Конечно живой.
— Аааа всё остальное?
— Там, — скосила глаза в сторону ворот голова. — Где-то там валяется.
— А это….вот…
— Слушь, дорой, всё потом, потом. Ты её видэл? Какая жэнщина, молния, огон….
— Валькирия, — поддакнул я.
— Вот, верно говоришь — валькирия, — глаза головы мечтательно закатились. — Слюш, будь другом, кинь меня обратно.
— Уверены? Вы в таком состоянии…
— Эээ, обижаешь, да… метай.
Ну сказано — сделано. Я быстро выскочил из-за створки и, крутанувшись словно заправский метатель ядра, запустил голову прямо в деву, мечущую из глаз небольшие молнии, после чего кузнечиком сиганул обратно. Однако место приземления я своего необычного снаряда заметить успел. Знаете, я не то, чтобы не попал, скорее попал… даже почти в цель… в общем голова упала рядом с девой и, сделав пару кувырков оказалась прямо между её чудесных раздвинутых ног, коими она твердо стояла на этой грешной земле. А там юбочка, да короткая… Блин, вот ведь колобок-извратень. В общем, я сиганул с сторону и с воплем «Ложись братцы!», попытался как можно плотнее вжаться в дорожную пыль. Ребята меня правильно поняли и тут же последовали моему примеру. К счастью, на этот раз не громыхнуло, зато из ворот раздалось нечто возмущенно-визгливое, постепенно переходящее в инфразвук и сразу же вслед за этим влетел знакомый уже «мяч». Дождавшись конца звуковой атаки, я вытащил из ушей скороспешно забитые туда пучки пожухлой травы и, пригибаясь точно под обстрелом, кинулся к голове.
На этот раз вид у Кащея был какой-то задумчиво-мечтательный, мне даже пришлось встряхнуть шлем, а затем постучать по макушке, прежде чем он соизволил сфокусировать на мне свой взгляд, да и то пару секунд смотрел куда-то вбок.