— Я, разумеется, никогда не помышлял о том, чтобы вступать с отцом в дебаты о политике. Но, будучи фермером, справедливости ради должен сказать, что сам вижу наши упущения в новом законе о зерне. В страну не должно быть никакого ввоза до тех пор, пока цена на наше английское зерно не достигнет восьми шиллингов за четверть. Иначе, как мне кажется, для людей с невысокими доходами наступят тяжелые времена. Уже сейчас в крупных городах хлеб становится не по карману наиболее бедной части населения. Насколько я помню, Дэмиан тоже так считал. Он говорил, что уровень жизни неуклонно снижается, особенно в Манчестере. Он даже предсказывал, что нам следует ожидать в ближайшие годы значительных волнений: люди не выдержат тяжкого гнета нищеты. Что до нашего дорогого отца, то это просто наваждение какое-то! Я иногда задаю себе вопрос: способен ли отец допустить хотя бы сам факт существования иной точки зрения?
— Опомнись, Джек. То, что ты сейчас говоришь, для него почти равносильно кощунству, — сказала Хэтти, в притворном испуге возводя глаза к небу. — Отец родился консерватором и умрет им. Более того, он не такой, как обычные тори. Я считаю, что это даже не совсем подходящая партия для него. Ему нужно что-то из ряда вон выходящее. Ведь он же спит и видит обратить всех своих соратников в собственную веру.
Видимо, уставшая слушать все это Луиза внезапно поднялась и, одернув свою модную дорожную блузу из серого миткаля в косую полоску, подошла к мужу. Вытянувшись во весь рост, она едва сравнялась с сэром Джоном, остававшимся в кресле, приблизившись к его лицу, она нежно поцеловала его в губы и повернулась к Хэтти.
— Ну, что ты скажешь, дорогая! Видишь, приходится пользоваться случаем, не так-то просто дотянуться до такого великана, — сказала она с притворной капризностью. — Только так и можно выразить нежные чувства к твоему крохотному братцу. По крайней мере, не рискуешь оказаться растоптанной или вывихнуть себе шею. Довольно, Джек. Ты выполнил свой долг. Так и быть, мы с Хэтти отпускаем тебя. Тебе, наверное, уже не терпится поскорее наведаться в клуб и узнать последние новости. Ни для кого не секрет, что мужчины тоже любят посплетничать. — Луиза снова обернулась к Хэтти и хитро подмигнула ей: — Думаю, что их сплетни ничем не отличаются от наших. Правда, слушая разные байки, Джек всегда испытывает ужасные муки. Он действительно плохо воспринимает досужую болтовню. Отправляйся, Джек. Я думаю, что Планшар уже распаковал чемоданы и выложил твой вечерний костюм.
— Слышишь, Хэтти? Ты только посмотри: пичуга, которая мне до груди не достает, не переставая командует мной. Нет, ты ответь мне, Хэтти, разве это справедливо? — пожаловался сэр Джон, поднимаясь с кресла. — Как, по-твоему, я должен себя вести? Надрать ей уши за то, что ей не терпится выпроводить меня? Или поцеловать за то, что она такая восхитительная?
— Лучше поцелуй ее, Джек, — сказала Хэтти. — Хотя, как я теперь понимаю, ты пошел чуть дальше поцелуев.
— И это говорит моя сестра, невинная девушка, — с усмешкой заметил сэр Джон.
— Уходи, Джек, — не вытерпела Луиза. — Ничем тебя не проймешь. Мне совсем не хочется до обеда лицезреть твою жизнерадостную физиономию.
— Вот так всегда. Постоянно водит меня за нос, Хэтти, — пожаловался напоследок сэр Джон, ласково потрепав сестру по шеке. Большими шагами он направился к двери гостиной, напевая под нос веселую песенку с неопределенной мелодией и не вполне приличными словами, которые, к счастью, невозможно было разобрать.
Хэтти повела невестку в голубую гостиную, чтобы спокойно потолковать о том о сем. Они обсудили огромный вокальный талант маленького Джона. Поговорили о младенце, покуда еще находящемся в утробе матери и под конец, по желанию леди Луизы, перешли к делам Хэтти. Взглянув на подол ее платья, которому, к сожалению, недоставало по меньшей мере нескольких дюймов, леди Луиза заметила:
— За то время, что я не видела тебя, ты выросла, Хэтти. Надеюсь, с твоими выходными платьями все в порядке? Какой они длины? Лодыжки закрывают? Пойдем, милая, ты мне их сейчас покажешь. Я хочу убедиться, не нужно ли тебе пополнить свой гардероб. Дело в том, что у меня есть большое желание днем выбраться в магазины.
Поскольку Хэтти не видела благовидного предлога для отказа, ей не оставалось ничего другого, как согласиться показать невестке свой убогий гардероб. Она решила, что большой беды от этого не будет, в крайнем случае она услышит от нее упреки в дурном вкусе.
Для инспекции ее нарядов Луизе не понадобилось много времени. Вышедшие из моды платья произвели на нее ошеломляющее впечатление. Она терялась в догадках, в каком именно платье Хэтти ходила на все те вечера, о которых только что рассказывала. Однако, зная, что Хэтти так же, как сэр Джон, обладает болезненным чувством гордости, она воздержалась от расспросов. Но для себя решила, что сегодня же отведет Хэтти в салон дамской одежды под видом того, что сама нуждается в паре новых платьев. При этом она не подозревала, сколь несправедливо она упрекала — естественно, в душе — сэра Арчибальда, который, по ее мнению, не выделял Хэтти достаточных средств для надлежащей экипировки. Она не могла взять в толк, как этот человек мог потерять всякие представления о реальности. Как мог он не понимать, что нельзя выпускать молодую леди впервые в общество в таком виде, словно ее только вчера привезли из деревни и не потрудились переодеть? Конечно же, он не думал об этом.