Барон помолчал, обдумыыая услышанное. Затем встал и подошел к кровати. Карст аккуратно приподнялся на подушках.
- Мой мир всегда был прост, феникс, - обратился к Оттару Демонт. - Черное и белое, друзья и враги, драконы и стихиарии. Никаких полумер или серых зон, - барон вздохнул. - Но времена меняются. Я не подам тебе руки, стихиарий. И все же в грядущей битве не побоюсь повернуться к тебе спиной. Надеюсь, ты понимаешь.
Карст кивнул.
- Это взаимно, барон Рокт.
Я была не до конца уверена, что это можно было назвать полноценным союзническим соглашением, но напряжение, до этого царившее в комнате, явно ослабло.
- Значит ли это, что драконы отныне претендуют на трон Анкора? - уточнил у отца Рейнар.
- Разве не для этого ты привел их сюда, сын? - вернул вопрос Демонт. - Чтобы вынудить меня поддержать тебя?
- Это не было умыслом.
- Я поддержу тебя, Рейнар. Надеюсь, ты знаешь, для чего рискуешь нашими жизнями.
Обведя взглядом всех собравшихся, барон вдруг широко улыбнулся.
- У никф есть удивительно подходящая к случаю старая поговорка - "еще не сбывшиеся пророчества не повод пропускать уже приготовленный обед". Займемся разработкой коварного плана по восстановлению справедливости в мире завтра. А сегодня будем отдыхать и праздновать. Жду всех вечером в главном зале. Надеюсь, господин Оттар также почтит нас своим присутствием, - с этими словами барон поклонился и вышел из комнаты.
- Не рановато ли праздновать, - угрюмо усмехнулся Карст. Вместе с силами к нему возвращалось и привычное ехидное настроение.
- Это древняя драконья традиция - праздновать жизнь перед битвой, - пояснил Тайрел. - После ведь не до радости, наступает время оплакивать павших.
- Надеюсь, юноша, до этого не дойдет, - задумчиво произнес со своего места Тогар.
- О чем вы думаете, граф? - спросил Рейнар, заметив странное настроение Тогара.
- Мне не дает покоя одна вещь, - признался он и повернулся к Оттару. - Надеюсь, вы опровергнете мою догадку, Карст.
- Какую?
- Та выжившая девушка... она назвала Митоя "зверем". Не монстром, ни птицей, ни стихиарием... скажите мне, что это не то, о чем я подумал.
Вспомнив то немногое, что читала о видах стихиариев, я тихонько охнула, поняв озабоченность Тогара.
Оттар, видимо, пришел к тем же выводам.
- Боюсь, мне нечем обнадежить вас, граф, - развел он руками. - Если история сквозь поколения была передана без искажений, вы правы в своих подозрениях. Но разве это что-то меняет?
- Ничего...,- грустно вздохнул граф. - К сожалению, ничего.
- Я не так хорошо знаю классификацию стихиариев, - смущенно улыбнулся Тайрел. - Что не так с Арривалем?
- Мы можем только предполагать, - ответил ему Оттар. - Ваш отец прав, не имея доказательств, это только мысли и игра нашего воображения.
- Которая тем не менее напугала и вас, и графа, - продолжил за него Тайрел. - Почему?
- Потому что Арриваль Кес может оказаться "гиеной" - стихиарием, черпающим силы в самой земле. Это объяснило бы, как Митой в одиночку справился с последним императором. Но для нас это "если" окажется очень плохой новостью.
- Вы тоже стихиарий. Разве феникс вместе с драконами не победит одного шакала? - заносчиво спросил Тайрел.
- "Гиену", - поправил его Оттар и вздохнул. - Победить, может, и получится. Вопрос в цене...
- Разве Тайрел не старше тебя? - прошептала я на ухо Рейнару, вполуха слушая Карста.
- Почти на восемь лет. А что?
Я замялась, не зная, как объяснить.
- Просто не очень понимаю. Твой отец - барон, глава семейства, Тайрел - старший сын, и они не против, что на престол претендуешь ты?
Сообразив, к чему я веду, Рейнар рассмеялся.
- Мы же не люди, Тариэль. В семье, как и у всех, старшинство переходит от отца к сыну, но право на трон получает самый сильный. Ведь изначально император - главный защитник мира от... угроз, - уклончиво закончил он, покосившись на Оттара.
- А как вы узнали, что именно ты сильнее? Не верю, что ты дрался с Демонтом, - не унималась я.
- Нет, - усмехнулся Рейнар, - с отцом я не дрался. Но это и не нужно. Трудно объяснить... Ты потом сама все увидишь.
- Когда?
- Скоро. Но не сегодня.
Больше от Рейнара я так ничего и не добилась.
Вечером, как и обещал Демонт, мы праздновали. Пожалуй, я впервые за все свои жизни поняла, что имеют в виду под этим словом. В огромном, вырезанном прямо в скале, зале звучала громкая музыка. При этом она эхом отражалась от стен, создавая эффект странной многослойности. Казалось, музыка звучит отовсюду, даже внутри самого человека.