Отчаяние родило вдохновение.
Борск тяжко вздохнул.
— Империя придерживалась идеи, что любая раса ниже человеческой. Людей держали за абсолют. Если мы хотели достичь величия, мы должны были стать такими, как люди, или больше людьми, чем они. В нас вколотили эту идею. Дети твоего поколения выросли в мире, где такова была реальность. Люди — мерило, по которому все равняют себя. Ныне у нас, у ботанов, появился герой, который не уступает героям-людям. Они приняли тебя, а ты приняла их, и это хорошо. То же самое верно для Оурила Кригга и Чубакки. Для людей ты пример того, чего могут добиться не-люди. И в этом качестве ты отлично служишь всем нечеловеческим народам Новой Республики.
Борск потер ладони.
— Но у тебя роман с человеком. А вот это уже нехорошо. Это означает, что не-люди не достаточно хороши для твоего внимания. Пока вы крутите друг с другом любовь, все спишут на романтическую привязанность. Но семейная жизнь с Гэвином Дарклайтером подтверждает то, что Империя твердила нам: мы ниже людей, и даже наши герои это знают, вот почему Асир Сей'лар выбрала в спутники жизни человека.
— Нет, это не так, — Асир покачала головой, но немного сбавила тон. — Выбрав Гэвина, я говорю, что Галактика полна разных возможностей.
Борск заговорил с добротой старого дядюшки.
— Возможности, о да, но стерильные, не плодоносные. Ты говоришь всем и каждому, что скорее повернешься спиной к традициям ботанов и выйдешь замуж за человека, чем примешь ответственность перед нашим сообществом. Может, ты говоришь и другое, но слышат именно эти слова.
Асир наклонилась вперед.
— Хотите сказать, что, осуществляя свободу выбора, свободу, за которую я сражалась и помогла вырвать из когтей Империи, я пропагандирую имперские доктрины?
— Не так мрачно, но по сути верно. Тебе не повезло стать героем ботанов в то время, когда мы отчаянно нуждаемся в том, чтобы наши герои были на все сто процентов нашими. Это нечестно. Это жестоко. Но такова твоя судьба, и ты обязана принять свою участь.
Асир подняла голову.
— И каково мое будущее? Что я обязана сделать, чтобы стать еще больше ботанкой?
— Ну, я не стал бы использовать такое выражение…
Асир зарычала, изящно выгнув верхнюю губу и обнажая клыки.
— Меня можно обманывать, мои чувства можно ранить, но не надо обращаться со мной, как с малым глупым ребенком. Вы расписали мою жизнь на годы вперед, лишь увидев мое прошение. Хотите, чтобы я порвала с Гэвином Дарклайтером, а что дальше? Выйти в отставку, вернуться на Ботавуи и командовать собственной эскадрильей? А затем спустя время после точно рассчитанных переговоров я выйду за вашего племянника? Или сына?
Борск прищурился.
— Прекрасная мысль, не находишь? Твоя семья жаждет твоего возвращения на нашу планету, и множество кланов с радостью примут тебя.
Она кивнула.
— А альтернативой будет остракизм? Мне не дадут воспитать ребенка из ботанов, а вы используете все свое влияние, чтобы мы с Гэвином не смогли усыновить какого бы то ни было ребенка? Вы испортите мне жизнь, потому что, если я не захочу служить нужным вам примером, вы сделаете из меня пример того, как не надо поступать?
Боек кивнул в знак одобрения.
— Сейчас ты была стопроцентной ботанкой, Асир. И это хорошо. Ты выбрала, тебе и справляться с последствиями.
— Вы заставили бы меня разбить Гэвину сердце, — Асир помедлила. — Вы позволите моему народу разбить мое.
— Лучше одно разбитое сердце, чем утраченная навсегда культура целой нации.
Асир выпрямилась.
— Мне нужно время, чтобы все обдумать.
— Я понимаю, — Фей'лиа ободряюще улыбнулся. — Нынешнее задание Разбойного эскадрона удвоит твою славу. А по завершению его жду твоего решения.
Асир коротко кивнула. Один раз.
— Вы увидите, насколько я могу быть ботан-кой, советник Фей'лиа. А когда все пойдет вкривь и вкось, вспомните, что это вы заставили меня жить согласно наследию моего народа.
Глава 12
Поправив пояс и бластер на нем, Корран Хорн бегом пронесся по взлетной палубе «Стремительного избавления» и запрыгнул сразу на середину трапа своего «крестокрыла». Истребитель снова, как во времена КорБеза, был выкрашен в зеленый, черный и белый цвета. Механики даже постарались, опять нарисовали количество сбитых машин противника и вывели на борту имя пилота: «Капитан Корран Хорн». Пилот на мгновение задержался, провел рукой по званию, потом залез в кабину и помахал оттаскивающим трап механикам. Шлем он натягивал под ругань Свистуна.
— Да, да, я слышал сигнал. Просто я заканчивал сообщение для Миракс на тот случай, если мы не вернемся. Конечно, по тебе она будет скучать больше, чем по мне.
Дроид тут же сменил гневный тон на самодовольный.
— Приятно знать, что мы пришли к соглашению.
Ремни безопасности, опустить колпак кабины, включить панель управления нажатием нескольких кнопок. Двигатели завелись с первой попытки, придав машине слабо ощущаемую вибрацию.
— Свистун, инерционный компенсатор на силу тяжести ноль девяносто пять. Выведи флот, эскадрилью и третье звено на первый, второй и третий каналы соответственно.
Пока дроид выполнял инструкции, Корран перенаправил энергию из двигателей в систему вооружения. Лазеры один за другим начинали подпитываться. Система протонных торпед вывела сообщение о готовности к бою шести торпед. Диагностика показала, что к брюху «крестокрыла» прикреплен дополнительный бак с горючим, что удлинит время полета.
Надеюсь, этот бак работает лучше, чем тот, что у меня, был на Борлеасе.
— Рад, что вы с нами, капитан Хорн, — раздался в наушниках голос Веджа.
— Простите, генерал Антиллес. Я записывал послание жене, а к передатчику стояла огроменная очередь. К тому же, — Корран кинул взгляд на хронометр, — у нас еще две минуты до разворота. А с «костылями» генерала Сальма мы там и вовсе не нужны.
— Нас бросят сбивать наземные цели, — развеселился Ведж. — «Костыли», понятное дело, мощны, и нужно немало, чтобы их сбить. Но они медленнее и неповоротливее «жмуриков». Может, Сальм и оставит за собой только огрызки — но огрызки эти наши.
— Понял, Проныра-лидер, — Корран переключился на канал Третьего звена. — Проныры, у нас меньше двух минут до разворота. Все системы должны гореть красивыми зелеными огоньками. Не знаю точно, что потребуется поджечь там внизу, но хочу, чтобы полыхало ярче солнца.
Командор Викт Даррон вошел на мостик и с удовольствием отметил, что экипаж занят делом. Когда он служил под началом Креннеля, если вахта не принималась кудахтать при появлении высокого начальства, то взыскания сыпались налево и направо. Даррон знал, что отвлекать экипаж боевого корабля означает накликать беду, а беда — нежелательный гость на борту. Креннель передал ему «звездный разрушитель» класса «империал II» после того, как предыдущий командир корабля, капитан Ренсен, был казнен за то, что не сумел эффективно сравнять с землей деревню, в которой жил кто-то, кто по какой-то причине зачем-то покушался на жизнь принц-адмирала. Даррон немедленно разузнал, где находятся офицеры, угодившие в черный список, и перевел их к себе. Он пообещал Креннелю, что провинившиеся в нарушении субординации перестанут доставлять неприятности, и Креннель с радостью согласился.
Но в качестве ответной услуги принц-адмирал потребовал уничтожить ту самую деревню, которую пощадил предшественник командора.
Будучи прекрасно осведомлен, что механическая рука Креннеля с той же легкостью раздавит гортань его собственную, как до того раздавила горло Ренсену, командор согласился не задумываясь. А с той секунды, когда за ним закрылись двери, принялся изыскивать способ сохранить жизнь и себе, и проклятой деревне. Поиски привели его на знакомую территорию, поскольку каждый имперский офицер, более-менее облеченный властью, должен был нести свою долю ответственности за дела Империи.