Выбрать главу

Кленовница чувствовала, что больше ни минуты не может находиться в песчаном карьере, где находился лагерь Грозового племени. Взмахнув хвостом, она поспешила к зарослям утесника у входа, котятки с возбужденным писком засеменили за ней.

– Я собираюсь поймать барсука! – хвастливо выпалил Хвойничок.

– А я собираюсь посмотреть, как он тебя слопает! – парировала Лепестяночка.

Лоскуток, который бежал у маминых пяток, остановился и захныкал:

– Не дай барсуку съесть меня!

Кленовница обернулась и ласково лизнула сыночка в ухо:

– Я никогда, слышишь, никогда не позволю ничему плохому с вами случиться! – горячо пообещала она.

Бросив взгляд на лагерь и, удостоверившись, что никто за ними не следит, она повела котят сквозь заросли.

– Ой, колючие какие! – пискнула Лепестяночка.

– Не останавливайтесь, – поторопила детей Кленовница. Стук крошечных лапок по твердой земле сменился вздохами восхищения, когда малыши остановились у выхода в лагерь, взирая на новые, открытые перед ними горизонты.

– Ух ты! А лес действительно огромный! – выдохнул Хвойничок.

– Он будет еще больше, когда мы выйдем из оврага, – мяукнула Кленовница, подталкивая носом котят на тропинку между деревьями. Шерсть ее поднялась дыбом при мысли о том, что их заметит возвращающийся патруль.

Котята карабкались по склону, Лепестяночка впереди всех. Среди стройных стволов высоких дубов и буков, которые нависали над оврагом, котята казались совсем крошечными. Кленовница вывела их к малоиспользуемой тропинке между густо растущими кустами папоротника: любопытные котятки то и дело останавливались, чтобы обнюхать каждый листик или метку на земле, но Кленовница поторапливала их. Она не случайно выбрала эту тропу, надеясь, что душистый запах папоротника скроет на время их собственные запахи.

Вот подлесок начал редеть, сквозь шелест листьев доносился плеск воды. Хвойничок удивленно пошевелил ушами:

– Что это такое?

Когда котик попытался разглядеть сквозь стебли, что там такое интересное шумит, он споткнулся о лежащую на земле ветку и уткнулся носом в землю. Мать поставила его на лапы быстрее, чем сынишка успел пикнуть. «Хорошо, что Зайцешкур этого не видел!» – подумала она. Даже для нее было очевидно, что ее дети были куда более неуклюжими, чем их соплеменники.

Пока Кленовница помогала Хвойничку, Лоскуток уже прошел немного вперед, о чем свидетельствовал его восхищенный писк:

– Вы только посмотрите! Тут везде вода!

Его братик и сестричка поспешили вперед, Кленовница за ними. Восхищение котят нетрудно было понять: тропа выводила к берегу реки – красивому стремительному потоку, искрящемуся в лучах солнца.

– Ничего красивее не видела! – прошептала Лепестяночка.

– А откуда она течет? – спросил Хвойничок.

Кленовница на минуту задумалась.

– Я не знаю, – честно призналась она, – Вверх по рядом с территорией племени Ветра…

– А можно мы сейчас туда пойдем? – спросила Лепестяночка.

– Нет, малышка. На один день прогулок достаточно. Придет день, когда вы все увидите своими глазами, я обещаю.

Лоскуток, обычно очень робкий, чтобы первым начинать игру или пробовать что-то новое, уверенно зашагал к камням у края реки.

– Осторожнее! – предупредила Кленовница.

Котик с наслаждением подставил мордочку брызгам, затем повернулся. Его глаза сияли, когда он посмотрел на мать, на усиках блестели капельки воды.

– Все хорошо! – мяукнул он. – Смотри!

Прежде чем Кленовница могла его остановить, он нагнулся вперед и скользнул в воду. Сердце Кленовницы едва не выскочило из груди, но вот над водой показалась его счастливая бело-рыжая мордочка.

– Смотрите на меня! – завизжал он.

Хвойничок и Лепестяночка наперегонки помчались к берегу и вошли в воду. Сначала их крошечные лапки царапали прибрежную гальку, речная вода плескалась у их пушистых животиков, затем котятки поплыли по накатывающим на берег волнам. Кленовнице показалось, что ее сердце превратилось в солнце, согревающее все вокруг своим теплом. «Ох, Яблочник! Наши котята действительно наполовину Речные коты!»

Лоскуток достиг торчащей из воды ветки и оперся на нее лапками. Струи воды стекали с его шерсти, делая ее похожей на блестящие вороньи крылья. С мокрой, приглаженной по бокам шерстью, он казался не больше мышки. Бока его широко раздувались, когда котик дышал. Кленовница почувствовала укол тревоги.