Эдди кивнул. Момо потер подбородок. Они были солдатами, когда Ник Джерачи занимал нынешнюю должность Парадиза. Эдди сомневался, чтобы Вито или Майкл Корлеоне стали бы заговаривать с Ником на подобные темы. И он знал, что Момо думает о том же.
— Ты делаешь нас уязвимыми, — продолжил Майкл. — Когда ты или люди в твоем подчинении, — он погладил Таракана по залакированным черным волосам, отчего тот вздрогнул, — когда кто-либо в вашем regime отправляется говорить с полезным человеком, надо помнить, что ваши действия могут показаться завязанными на деньгах, но на самом деле это не так. Ни у кого не должно остаться неясности. Как только взаимоотношения начнут ограничиваться деньгами, как только вы протянете взятку вместо подношения, тотчас люди, которым вы доверяете, решат, будто они вправе продать свои услуги тому, кто больше предложит.
— Если такое случится, — вставил Эдди, — мы об этом позаботимся, обещаю.
— Вот видишь? — сказал Майкл. — Ты не уловил сути. Я не хочу, чтобы вы заботились об этом. Не хочу, чтобы доходило до такого. Когда это происходит, ты загнан в угол. Тебе приходится действовать, и каждое действие опять же делает тебя уязвимым. Эдди, ты практичный человек и должен понимать, что нет будущего, за которым тянется след убитых предводителей профсоюзов и раздробленных коленных чашечек политиков.
Снова речь идет о будущем, подумал Парадиз.
— Понятно. Мы справимся.
Они обсудили еще пару более конкретных вопросов, включая то, как Эдди использует пиар-агентство, в котором стал негласным партнером. Парадиз боялся заговорить об этом, но еще больше боялся держать Майкла в неведении. К его облегчению, Корлеоне одобрил и высказал несколько собственных идей.
Когда Майкл ушел, у Эдди Парадиза осталось чувство, будто они с боссом в как никогда прекрасных отношениях.
Эдди хотелось бы использовать связи с пиар-агентством и пустить молву о значимости места, где прошла встреча. Около двадцати человек Парадиза и все в кругу Майкла знали, что происходит, тем не менее никто ничего не обсуждал. О чем судачили, так это почему Эдди привел с собой Момо, намекая, будто он слишком слабохарактерен для встречи с боссом. Парадиз не мог заткнуть людям рты или уверить их в обратном, он просто защищался и делал вид, будто удостоен большой чести. Это досаждало ему, но ничего не поделаешь.
Эдди решил, что пришло время по-настоящему дерзкого поступка, который мог бы послужить предметом гордости и силы. Он стал нащупывать почву, планируя покупку льва. Взял в библиотеке книги об уходе и кормлении. Даже нанял человека из зоопарка в Бронксе, чтобы следить за клеткой в подвале.
Настоящий мясоед в подвале общественного клуба. Лев. Корлеоне с львиным сердцем. У Парадиза радовалась душа. Он станет легендой.
Пришлось заняться и налаживанием отношений с мясоедами в человеческом обличье. Так много дел шло наперекосяк, что Эдди заподозрил, нет ли в его окружении доносчика, и в то же время боялся выглядеть параноиком. Он знал, о чем болтают люди, и не хотел давать повода для лишних разговоров. Делая якобы умный ход, он на свой лад учил подчиненных, как производить выплаты.
Майкл так поднял его уверенность в себе, что Эдди не стеснялся передавать наставление босса своими словами.
— Ты должен усвоить одну вещь, — говорил он молодому новичку, присланному Тараканом, рослому крепкому сицилийцу, которого наверняка раньше никто не пытался усадить и объяснить, как делаются дела в Америке. — Внешне кажется, будто все завязано на деньгах. Ты кидаешь подачку вышестоящему человеку, он дает подачку кому-то еще выше и так далее, а парни на самом верху сдерживают легавых и сводят аресты и тюремные сроки к минимуму. Все просто, да? Со стороны так оно и выглядит. Все постоянно говорят о деньгах, так что тебе простительно, если ты решил, будто в них вся суть. Но это не так.
Дело в любезных одолжениях. Как в анекдоте. Маленькие мальчик и девочка сидят вместе в ванне, моются. Девочка видит член: «Можно потрогать?» — «Нельзя. А куда подевался твой?» — «Ах да, — отвечает девочка, тыча на свою пипку, — мама говорит, что вот этим я смогу получить сколько угодно таких, как у тебя». Сечешь? В нашем мире деньги — это член. А одолжения — это вагина.