Почти всегда.
— Босс? — позвал Альберт Нери.
Подошли трое охранников, и он велел им занять позиции и прикрыть его сзади. Затем открыл дверь и осторожно ступил внутрь, освещая комнату фонариком. Обладая совершенными рефлексами, с фонарем в руках он был опасен, как другие с револьвером. Нери убил им сутенера в Гарлеме, который зарезал женщину и насиловал ее двенадцатилетнюю дочь. По словам свидетелей, полицейский вырубил его, а затем проломил череп. Начальники Альберта выдвинули ему обвинение в убийстве. О расправе прослышали Корлеоне. Они подергали за веревочки, и дело закрыли. Нери забрал фонарь из камеры хранения улик, ушел из полиции и поступил на работу к Майклу Корлеоне. Начав жизнь сначала, благодарный Альберт служил хозяину с завидной преданностью. И никогда не жалел о принятом решении. Ни разу, даже когда ему приказали убить бедного Фредо.
Нери включил свет.
Кровать была пуста. На полу валялся клубок простыней и одеял. Рядом осколки стакана из-под сока.
— Майкл?
За кроватью что-то зашевелилось.
Майкл Корлеоне медленно поднялся, потирая голову.
— Мой дон, — произнес Альберт. — Вы напугали нас. Все в порядке?
— Да. Что бы ни случилось, не свети мне в глаза этой штуковиной.
Нери опустил фонарик. Дон весь взмок и побледнел, словно залитый лунным светом. Он выглядел чертовски не в порядке.
— Вы… э… один? — Нери вытянул шею, выискивая глазами посторонних. Заглянул в туалет. Все на месте. — Был шум…
— Аль, я в порядке. Спасибо за беспокойство.
Будь здесь Рита, Майкл не стал бы этого скрывать. Она появлялась в доме и раньше.
— Так дело в сахаре? — спросил Нери. Диабет. Стакан с соком. Все вязалось, в какой-то степени. — Принести вам таблетки или фрукты?
— Не надо. Дело не в этом. Понял?
Альберт кивнул.
— Осторожней с шелковыми простынями, — предупредил он. — Чертовски скользкие.
— Постараюсь не забыть, — сказал Майкл и попытался улыбнуться.
У Нери в голове не укладывалось, как один человек мог наделать столько шума, но перечить Майклу Корлеоне было не в его правилах.
— Кстати, с днем рождения.
— Испеки мне торт, если хочешь, — буркнул Майкл, — но о грохоте больше ни слова.
Он опустился на кровать. Корлеоне стал национальным героем отчасти благодаря своей внешности — красив как киноактер, — но посреди ночи и на близком расстоянии выглядел старше своих сорока лет. Левая щека неровно обвисла: результат пластической хирургии. Лицо пришлось зашивать после схватки с капитаном полиции. Волосы резко поседели, и при правильном освещении это смотрелось экстравагантно, но не сейчас. Он постоянно испытывал жажду и мочился невыносимо долго, как старик. Однажды Рита — госпожа Маргарита Дюваль, актриса, с которой Майкл временами встречался, — поделилась с Нери, что у Майкла бывают проблемы в постели. «С каждым случается», — ответил Альберт, скорей из солидарности. Мысль об импотенции приходила к нему в голову только в нетрезвом состоянии, а не напивался он со времен службы в полиции.
— Нет, торту меня не получится, — сказал Нери. — Придется подождать, пока Конни испечет. Хотите кофе?
— Сколько времени?
Альберт взглянул на часы.
— Почти пять. Думаю, вам стоит поспать.
Сегодня, впервые после возвращения крестного отца в Нью-Йорк больше года назад, должно состояться собрание Комитета, правящего совета «Коза ностры». Приготовления заняли у Майкла несколько недель.
Он потер лицо и закрыл руками.
— Какого Черта, — спокойно произнес он, не отнимая рук.
Было сложно понять, что он имеет в виду: Какого черта тут произошло? или Какого черта ты спрашиваешь? Конечно, иди и сделай кофе.
Нери развернулся и пошел прочь по коридору. Какого черта. Даже если Майкл ляжет спать, Альберту уже не заснуть.