– Что это такое? – спросила она.
Митч улыбнулся.
– Просто меры предосторожности, – сказал он, держа устройство. Сид поняла, что уже видела предмет раньше или что-то подобное, замечала такие в углах дверных проемов везде, где она, Митч и Виктор жили.
– Есть новости от него?
Митч кивнул:
– Сегодня утром позвонил. Как только он вернется, мы уходим.
У Сидни сжалось сердце. Она не могла покинуть Мерит. Еще нет. Не раньше, чем попытается…
Она вернулась в свою комнату, оделась, натянула сапоги и куртку-бомбер, а затем пошла к комоду, где прятала маленькую красную банку. Сидни сунула коробку глубоко в карман и направилась к входной двери.
– Идем, Дол, – позвала она.
Пес лениво поднял голову.
– Сидни, – сказал Митч. – Нам нужно оставаться в доме.
– А ему нужно прогуляться, – возразила Сидни.
Дол, со своей стороны, не сильно рвался на улицу.
– Я выводил его раньше на крышу, – сказал Митч. – Здешний садовник здания не обрадуется, но что поделать. Прости, ребенок. Мне тоже не нравится сидеть взаперти, но это небезопасно…
Сидни покачала головой:
– Если бы ЭОН знали, где мы, они бы уже за нами пришли.
Митч вздохнул.
– Может быть. Но я не хочу рисковать.
В его словах была стойкость, суровая решимость. Сидни прикусила губу, задумалась. Митч раньше никогда ей не препятствовал, ну, физически. Не передумает ли он теперь?
Она не хотела его вынуждать. Сидни вздохнула, стаскивая пальто.
– Отлично.
Митч выдохнул с явным облегчением.
– Отлично. Я приготовлю обед. Есть хочешь?
Сид улыбнулась.
– Всегда, – ответила она. – Только я сначала душ приму.
Митч уже был на кухне, включил плиту, и она проскользнула по коридору, снова натягивая пальто. Прошла мимо ванной комнаты в спальню Митча, открыла окно, и тут в комнату вошел Дол.
– Стой, – прошептала Сид.
Пес открыл рот, будто хотел залаять, но просто вывалил язык.
– Хороший мальчик, – сказала она, занося ногу над подоконником. – Пригляди за Митчем.
Сидни собиралась спуститься по пожарной лестнице, но остановилась, выбирая карту, которую всегда держала при себе – ту, которую Виктор так давно выбрал из рассыпанной колоды, а затем сунул ей в ладонь, как секрет.
Король пик.
С тех пор он обтрепался, края истерлись за пять лет пребывания в задних карманах, посередине пролегла грубая складка.
В их игре картинка означала свободу.
Сидни сказала себе, что не нарушает правила – по крайней мере, не она одна.
Затем бросила карту на пол и закрыла за собой окно.
Виктор стоял на улице с украденной книгой в руке.
Он задержался в баре до полуночи, прежде чем заселиться в ближайший мотель, который явно не стремился привлечь внимание полиции. После нескольких беспокойных часов на скрипящих пружинах Виктор снова встал и прошел тридцать четыре квартала через бодрствующее сердце Мерита по адресу, который Джун набросала на потрепанной обложке.
119 Александер Плейс. В полдень.
Это оказалась художественная галерея. Большие стеклянные окна выходили на тротуар, сквозь них виднелись картины внутри. Был почти полдень, а Виктор еще не решил, войдет он или нет.
Он обдумал варианты, а также слова Джун.
Это может быть просто ловушка. Или это может быть возможность. Но в конце концов Виктора одолело чистое любопытство. ЭO, которой удалось избежать сети ЭОН. Женщина, которая стояла на своем вместо того, чтобы бежать.
Виктор пересек улицу, поднялся по трем невысоким ступенькам и вошел в галерею Уайт Холл.
Она была больше, чем казалось с улицы, – ряд широких пустых комнат, соединенных между собой арками. Абстрактные картины усеивали стены, пятна цвета на белом. В своем черном наряде Виктор чувствовал себя как чернильное пятно. Одежда идеально подходила для того, чтобы смешаться с толпой на улице, но была гораздо заметнее в такой суровой обстановке. Он не стал смешиваться, притворяться, что восхищается искусством, а просто отправился на поиски Марселы.
Горстка мужчин и женщин бродила по комнатам, но никто из них не был настоящим хозяином. Виктор заметил кобуры под облегающими костюмами, пальцы на открытых сумках. «Наемники», – подумал он, гадая, есть ли среди них Джун. Он не заметил никого похожего.
Зато нашел Марселу.
Она была в самом большом зале, спиной к нему, ее черные волосы были подняты наверх, вырез шелковой блузки спускался до лопаток. И все же Виктор понял, что это она. Не потому, что видел фотографию, а из-за того, как она стояла, со всей непринужденной грацией хищника. Виктор привык чувствовать себя самым сильным человеком в комнате, и было тревожно видеть эту уверенность в ком-то еще.