Гнев отвергнутой женщины страшнее ада, подумала она, отряхивая ладони.
Успокоившись – хотя куда там, даже близко не успокоившись, но на мгновение затихнув, – Марсела взяла бокал и пошла в роскошную ванную комнату, где поставила вино на край мраморной раковины и начала сдирать с себя грязную украденную одежду. Она раздевалась до тех пор, пока не осталось ничего, кроме бинтов. Стерильные белые полоски выглядели не столь соблазнительно, как золотые ленты, но казалось, что они ровно так же обвивают ноги, живот, руки.
Отмечая ее. Издеваясь над ней.
Марселе безумно захотелось что-нибудь уничтожить. Вместо этого она стояла там и впитывала свое отражение, каждый шрам, каждый изъян, запоминала их, ожидая, пока пройдет гнев, – не исчезнет, нет, просто спрячется, как кошачьи когти. Если эта новая сила временная, имеет ограничения, нельзя тратить ее впустую. Когти следует держать наготове.
Обезболивающие из больницы выдохлись, и в ушах зазвенело. Марсела вытащила две таблетки викодина из своего запаса под раковиной, запила их остатками шардоне и пошла собираться.
Телефон звенел, звенел и звенел.
– Не отвечай, – приказал Маркус, расхаживая по комнате. На шее у него болтался развязанный темный галстук.
– Дорогой, – сказала Марсела, сидя на краю кровати. – Ты знал, что они позвонят.
Он несколько дней не находил себе места в ожидании звонка. Они оба знали, кто это будет: Энтони Эдвард Хатч, один из четырех глав преступного синдиката Мерита и давний покровитель Джека Риггинса.
Конечно, Маркус в итоге рассказал ей, чем занимается его отец. Что для них слово «семья» – это не просто биология, а профессия. Он признался на старшем курсе колледжа, признался, выглядя при этом как смерть, и Марсела вдруг поняла, что он пытается с ней порвать.
– Это как присоединиться к духовенству? – спросила она, потягивая вино. – Ты дал обет безбрачия?
– Что? Нет, – сказал он в замешательстве.
– Тогда почему мы не можем быть вместе?
Маркус покачал головой:
– Я пытаюсь тебя защитить.
– Тебе не приходило в голову, что я сама могу себя защитить?
– Это не похоже на фильмы, Марсела. То, что делает моя семья, это жестоко и кроваво. В этом мире, в моем мире люди страдают. Умирают.
Марсела моргнула. Отставила бокал. Наклонилась.
– Люди умирают в любом мире, Маркус. Я никуда не собираюсь.
Две недели спустя он сделал ей предложение.
Марсела поправила бриллиант на пальце, когда телефон перестал звонить.
Через несколько секунд все началось заново.
– Я не отвечу.
– Так и не надо.
– У меня нет выбора, – отрезал он, проводя рукой по своим золотистым волосам.
Марсела поднялась на ноги и взяла его за руку.
– Ха. Я вроде никаких ниточек не вижу.
Маркус высвободился.
– Ты не знаешь, что это, когда другие люди решают, кто ты, кем тебе быть.
Марсела подавила желание закатить глаза. Конечно, она знала. Люди смотрели на нее и многое предполагали. Что красивое лицо означает пустую голову, что такая девушка, как она, только для легкой жизни, что она гоняется за роскошью, а не за силой – как будто нельзя желать и того, и другого.
Ее собственная мать наказала ей стремиться высоко и никогда не продавать себя задешево. (Если точнее, то там было «сразу». Буквально, «не продавай себя сразу».) Но Марсела не продала себя задешево или сразу. Она выбрала Маркуса Риггинса. А он выберет это.
Телефон звонил и звонил.
– Ответь.
– Если я отвечу, то берусь за дело. Если я берусь, то все. Пути назад нет.
Марсела схватила его за плечо, прерывая его хождения. Маркус запнулся, резко остановился, а она взяла его за шелковый галстук и притянула к себе. Что-то мелькнуло в глазах Маркуса: гнев, страх и насилие. И Марсела поняла: он может делать эту работу и делать ее хорошо. Маркус не был слабым или мягким. Он просто был упрямым. Вот почему нуждался в ней. Потому что там, где он видел ловушку, она видела возможность.
– Кем ты хочешь стать? – спросила Марсела. Тот же вопрос он задал ей в ночь их знакомства. Сам Маркус на него никогда не отвечал.
Теперь он мрачно посмотрел на нее.
– Я хочу стать кем-то больше.
– Тогда будь больше. Это, – повернула она его лицо к телефону, – просто дверь. Путь внутрь. – Ее ногти оцарапали его щеку. – Ты хочешь быть больше, Маркус? Докажи это. Подними трубку и пройди через долбаную дверь.