Что именно, он и сам точно не знал.
Одна страница сменяла другую, Эли блуждал среди статей, эссе и форумов, словно ум, потерянный во сне. Но Эли не потерялся. Он просто пытался найти нить. Несколько недель назад во время еще одного приступа бессонницы он наткнулся на теорию. За последний месяц та разрослась, укоренилась в мозгу.
Эли до сих пор не знал, что заставило его щелкнуть по той первой ссылке. Виктор списал бы это на праздное любопытство или усталость, но в подобном трансу состоянии Эли все показалось до боли знакомым. Рука, что ведет его собственную. Благословение. Толчок.
Теория, которую открыл Эли, заключалась в следующем: внезапная критическая травма может привести к фундаментальному, даже постоянному изменению физической природы и способностей. Что через такую травму людей можно переделывать, создавать заново.
Псевдонаука во всей красе.
Но псевдонаука не обязательно должна ошибаться. Это просто теория, которую никто не удосужился нормально обосновать. А если это сделать? В конце концов, люди по принуждению делали необычные вещи. Так называемые подвиги силы, моменты повышенной способности. Так ли велика преграда? Может ли что-то случиться в тот момент между жизнью и смертью, в этом туннеле меж тьмой и светом? Так ли безумно поверить в подобное? Или стоит высокомерно отказаться?
Страница загрузилась, и сердце Эли ускорилось, когда он уставился на слово в верхней части экрана.
ЭкстраОрдинарные.
Эли стоял на коленях на полу камеры, разглядывая дюжину страниц. Он сократил число убийств до тридцати. Потом до двадцати. А теперь, наконец, до шести.
Малкольм Джонс. Теодор Гослин. Ян Хаусбендер. Эми Тао. Алиса Клейтон. Итан Бэрримор.
Три торговца наркотиками, два доктора и фармацевт.
Он просунул первые три страницы через щель.
– Проверьте баллистику у этих и у казненных ЭO.
Стелл пролистал бумаги.
– В той куче сотни убийств банд и картелей. Почему эти три?
– Волшебник не раскрывает своих секретов, – мягко сказал Эли.
– Ты не волшебник – ты убийца.
Эли вздохнул:
– Как я мог забыть? – Он кивнул на массивную стопку, из которой выбрал шесть имен: – Если точнее, там сто семь убийств банд и картелей. Восемьдесят три из которых мы можем исключить, потому что они не соответствуют чистой модели исполнения, которую я запрашивал. Из оставшихся двадцати четырех четырнадцать занимались незаконным оборотом оружия, десять – фармацевтикой. Ваша цель использовала один и тот же пистолет во всех случаях, значит, ей нужно не оружие. Мы можем сузить список еще дальше: при гибели Джоунса, Гослина и Хаусбендера были другие жертвы. А если вспомнить, что мужчина, которого вы ищете, использует сверхъестественный метод принуждения в отношении своих жертв, а значит, вынужден работать с каждой жертвой отдельно, остаются три файла из первоначальных десяти.
– Ты уверен, что это мужчина?
– Я ни в чем не уверен, – отрезал Эли, – но есть шансы, что это мужчина-убийца. Женщины-убийцы встречаются реже и предпочитают более практичные методы.
– И ты думаешь, он ищет наркоторговцев? – спросил Стелл.
Эли покачал головой:
– Я думаю, он ищет наркотики. – Он поднял остальные три профиля с пола. – Моя теория такова: ваш убийца либо наркоман, либо очень болен. Что ведет нас дальше. Эми Тао, Алиса Клейтон и Итан Бэрримор. Первые двое – врачи, третий – фармацевт.
Стелл расхаживал за стеной из стеклопластика.
– А мертвые ЭО? Как они сюда вписываются?
– Я придерживаюсь своей теории, что наш охотник был – и, вероятно, все еще – нацелен на определенные способности. Андреас умела разрушать, но и восстанавливать. Коннелли исцелял.
– Что подтверждает твою теорию, что он болен. – В голосе Стелла прозвучало неохотное уважение.
– Это все еще только теория, – возразил Эли. – Давайте начнем с подтверждения баллистики.
Результаты пришли через два дня.
Алиса Клейтон и Малкольм Джонс.
Врач и торговец наркотиками добавились к списку из трех мертвых ЭО.
Картина Эли росла. Но все еще чего-то не хватало.
Он все думал о пистолете.
Их охотник был методичным, точным – он должен был знать, что изменение стиля казни помогло бы скрыть след. И все же решил придерживаться одной схемы. Существовали причины, по которым люди так себя вели: иногда это была «подпись», а иногда вопрос комфорта или точности, но в данном случае у Эли было ощущение, что убийца просто не хочет пачкать руки. Стрельба была холодной, эффективной и далекой. А еще чистой. Стерильной. Это можно сделать на расстоянии, без риска оставить на месте биологические следы. Выбор оружия, несмотря на недостатки модели, предполагал, что убийца больше заботился о своей анонимности, чем о сокрытии тел. Это в свою очередь давало подсказку, что ДНК охотника уже есть в системе.