Джун сняла иглу, и песня остановилась.
Прошлое было прошлым.
Мертвым и глубоко зарытым.
Она бродила по спальне, рассеянно провела рукой по одежде в шкафу – половина из которой, казалось, пала жертвой гнева Марселы. Внезапно загудел телефон.
Сид: Мне так скучно.
Сид: Хотела бы я быть с тобой.
Джун набрала ответ.
Джун: Ты можешь.
Сид: Не могу.
Они уже не раз обменивались этими фразами, пусть обе и знали, что встреча им на самом деле не светит.
В конце концов, Джун могла быть кем угодно, а Сидни, казалось, могла быть только собой. Приметная в своем постоянстве внешность Сид сведет на нет собственное преимущество Джун. И, конечно же, речь шла о других – о Митче и, что более важно, о Викторе. Поначалу Джун не понимала природу этих отношений или степень привязанности Сидни, пока та наконец не сломалась и не рассказала ей все.
Это было прошлой осенью, и они вели один из своих ночных разговоров, каждая сидя на крыше, в разных городах, но под одним и тем же небом. Сидни устала – устала жить на чемоданах, устала от вечного бега, устала не жить нормальной жизнью.
Джун, конечно, задавалась вопросом, почему они так много передвигаются, и долгое время думала, что компания в бегах. Но было еще кое-что, она знала это и ждала, когда Сидни ей доверится.
Той ночью Сид настолько устала, что сказала правду. Виктор ищет того, кто сможет ему помочь.
– Как помочь?
– Он болен. – Долгая пауза. – Я это сделала.
– Как ты могла сделать его больным?
– Я думала, что смогу его спасти. Я старалась. Но это не сработало. Не так, как должно.
Джун замялась. Она видела, как Сидни воскрешала маленьких животных, знала, что означает ее вмешательство.
– Ты воскресила Виктора?
– Да. Я уже возвращала людей… – едва слышно прошептала Сид. – Но когда они похожи на нас, все труднее. Нужно лезть в темноту намного дальше. Я думала, что схватила всю нить, но она была истертой, растрепанной, должно быть, я пропустила что-то, и теперь… его сила работает неправильно.
Последние слова походили на дыру в доспехах, шанс задать вопрос, который мучил Джун с того дня, как она задела мужчину в черном. В чем тайна его могущества? Она заметила что-то в уме Митча, во всяком случае, получила смутное представление, затем почерпнула больше из страха здоровяка и осторожных слов Сидни. Виктор мог больше, чем просто заводить машины или решать загадки с закрытыми глазами.
– В чем сила Виктора? – спросила она и услышала, как Сид сглотнула.
– Он причиняет людям боль.
Пауза.
– Сидни, – медленно сказала Джун. – Он когда-нибудь делал тебе больно?
– Нет. – А потом: – Не нарочно.
Гнев прорезал Джун, как нож. Гнев и мрачная решимость освободить Сидни от тисков Виктора.
Пока ей это не удалось.
Но попробовать еще раз стоит.
– Если ты когда-нибудь захочешь уйти…
Но Джун всегда знала ответ, еще до того, как его услышала.
Джун вздохнула. Сидни все еще винила себя в ситуации Виктора, и пока Джун не найдет способ отделить девочку от ее тени, Сид будет повторять те же самые два слова.
Джун положила трубку и вновь сосредоточилась на проблеме с Марселой Риггинс. Она взяла фотографию с комода в рамке. Без сомнения, женщина была потрясающей. Черные волосы, бледная кожа, длинные конечности. Такая, что дух захватывало. Однажды и Джун была такой красавицей.
Внешность переоценивали.
Джун бросила фотографию на кровать и подошла к окну, намереваясь проследить за Марселой.
Вместо этого она заметила черный фургон, стоящий на холме у входа в переулок.
Не пойдет.
Она опять накинула личину мистера Гостерли и спустилась вниз. Пройдя через вращающиеся двери, Джун отказалась от него в пользу кого-то еще менее привлекательного – мужчины средних лет, изможденного из-за хронического недосыпа. Бездомный парень, словно пьяный, пошатнулся и ударился о капот стоящего фургона. Затем, не поднимая глаз, начал расстегивать свой изношенный ремень и мочиться прямо на месте.
Дверь распахнулась и захлопнулась.
– Эй! – крикнул голос, схватив сзади ее заимствованное тело.
Джун повернулась и повисла на солдате, словно теряя равновесие. Лезвие с аккуратным маленьким щелчком выскользнуло из пальцев. Она вонзила клинок в горло солдата, затем прислонила его к стене.
Один готов.
Сколько еще?
Тем временем на другой стороне города…
Марсела сидела во внутреннем дворике «Le Soleil», потягивая латте. С навеса капал дождь, сотни незнакомцев шли мимо под черными зонтиками.
Она не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Марсела, конечно, привыкла быть в центре внимания, но это было по-другому. Навязчиво. И все же определить очевидный источник не удавалось.