– Все возможно, – ответил Стелл. Но это имело смысл. До сих пор Марсела Риггинс, казалось, предпочитала действовать голыми руками или пистолетом, но четверых солдат, которых он послал, убили другими, более разнообразными способами.
Стелл огляделся.
– Скажи мне, что в этом здании есть система наблюдения.
– Замкнутая цепь, как в любых общественных местах, – подал голос один из техников. – Кто-то удалил файлы, но они явно спешили. Мы сможем получить кадры из вестибюля и холла.
– Хорошо, – сказал Стелл. – Пришлите мне, как только получите.
– Что теперь? – спросил Хольц.
Стелл стиснул зубы и вышел.
Эли просматривал файл Марселы. По другую сторону камеры Виктор подпирал стену, сунув руки в карманы.
Эли долго думал, что Виктор преследует его с того света, но теперь, выяснив, что Вейл жив, знал: призрак – не что иное, как плод его собственного воображения. Начало безумия. Он приложил все силы, чтобы не обращать на фантом внимания.
За стеной раздались шаги. По походке Эли понял, что это Стелл. А еще, что директор ЭОН зол.
Стена прояснилась, но Эли склонил голову над работой.
– Я так понимаю, – сухо сказал он, – поимка прошла с оглушительным успехом.
– Ты же знаешь, что это не так.
– Сколько погибло?
Повисла долгая, тяжелая тишина.
– Вся группа.
– Что за пустая трата, – пробормотал Эли, закрывая папку. – И все во имя политики заведения.
– Без сомнения, ты очень доволен собой.
Эли поднялся со стула.
– Хотите верьте, хотите нет, директор, я не получаю удовольствия от гибели невинных людей. – Он вытащил последние фотографии из лотка, куда их просунул Стелл. – Я только надеюсь, что вы готовы поступить правильно. – Он проглядел снимки из «Хайтс». – А дамочка-то серьезная, не так ли?
Стелл только хмыкнул.
Эли изучил остальные фотографии и заметки, восстанавливая в уме картину.
Две вещи он заметил довольно быстро. Первое – Марсела имела склонность к драматургии.
Второе – она действовала не одна.
Существовали очевидные расхождения во времени и методах убийств, но для Эли самая яркая черта была куда тоньше – вопрос поведения, эстетики. Сцена на четырнадцатом этаже была грандиозной, ужасной, театральной; убийства возле транспортного фургона – простыми, жестокими и эффективными.
Один был эксгибиционистом.
Другой – обученным убийцей.
Марсела была явно первой, но кто же второй? Союзник? Коллега? Или просто кто-то с личным интересом?
– Она не одна, – произнес он вслух.
– Ты тоже так думаешь, – сказал Стелл.
Конечно, это была только гипотеза, но вскоре ее подтвердили прибывшие из «Хайтс» видеоматериалы. Эли вытащил файлы на свой компьютер, а Стелл сделал то же самое на своем планшете, и они вместе молча наблюдали, как Марсела расправляется с первыми двумя агентами. Эли с мрачным удовлетворением увидел вторую фигуру, крупного человека, который свернул шею третьему солдату.
А потом на его глазах мужчина стал женщиной.
Это произошло буквально между кадрами, изменение было настолько внезапным, что казалось сбоем. Но это был не сбой. Это был ЭО.
Судя по всему, оборотень. Коварная способность, одна из самых трудных для поиска.
– Сукин сын, – пробормотал Стелл.
– Надеюсь, вы не будете настаивать, что надо сберечь и этого нового во имя политики учреждения.
– Нет, – мрачно ответил Стелл. – Думаю, мы уже выяснили, что никто из них не намерен сотрудничать. Будем действовать соответственно.
– Один или два, это не имеет значения, – сказал Эли. – Может, они не люди, но все еще смертны. Найдите их. Убейте. И покончим с этим.
– Будто это так просто.
Эли пожал плечами. В теории да. Сама задача была более сложной. Потребовалась вся его сдержанность, но Эли не предложил во второй раз свою кандидатуру. Это семя было слишком свежим, его корни слишком хрупкими. Кроме того, он знал, как дальше поведет себя Стелл, сам предложил этот выход. Снайпер на безопасном расстоянии, четко и быстро. Если все пройдет хорошо, больше невинные не пострадают. Впрочем, если все пройдет хорошо, исчезнет надобность выпускать самого Эли.
Он напрягся. Невидимая рука, та, что всегда вела его вперед, сейчас тянула назад – прежде Эли предполагал, что это Бог, но сомнение – медленная, коварная сила, истончающая даже твердые вещи. Эли все еще хотел, больше всего на свете хотел верить, знал, что требовать доказательств, просить знака не то же самое… но ему было нужно хоть что-то.