Еще один ЭO, догадался Стелл.
– Не обращай внимания на Джонатана, – сказала Марсела. – Дело не в том, что я тебе не доверяю, Джозеф, – добавила она. – Просто нам все еще предстоит узнать друг друга.
Свежий виски появился у локтя Стелла. Он не помнил, как допил первый, но стакан был пуст. Стелл взял новый, сделал глоток и остановился, узнав вкус.
Это была марка, которую он держал в своей квартире. Тот, который наливал только по особым случаям, чтобы отпраздновать.
Марсела понимающе улыбнулась. Она то так, то эдак скрещивала длинные ноги, высокие каблуки сверкали, как ножи.
– Скажи мне, – сказала она, крутя бокал между пальцев. – Бар оцеплен?
– Нет, – отрезал Стелл. – Веришь или нет, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я сижу с террористом.
Марсела надула губы.
– Меня грубыми словами не ранишь, Джозеф.
Она использовала его имя, будто он был бокалом меж ее пальцев, какой-то игрушкой.
– Ты хотела встретиться, – коротко напомнил он. – Зачем?
– ЭОН, – просто сказала она.
– И что с ним?
– Вы, кажется, выслеживаете нас из-за того, что мы есть, а не кто. Такой вид неизбирательного нападения является, по меньшей мере, недальновидным. – Марсела откинулась на спинку сиденья. – Зачем делать из другого человека врага, когда можно стать союзниками?
– Союзниками, – повторил Стелл. – Что бы ты могла мне предложить?
Медленно расплывающаяся кроваво-красная улыбка.
– Чего ты хочешь? Меньше насилия? Более безопасные улицы? В последнее время организованная преступность действительно вышла из-под контроля.
Стелл поднял бровь:
– Ты думаешь, что сможешь вертеть бандами?
Марсела улыбнулась.
– Разве ты не слышал? Теперь я – глава банд. – Она постучала ногтями по льняной скатерти. – Нет, ты захочешь что-то более существенное, не так ли? Более подходящую валюту? Ты хочешь… ЭО.
– Ты готова сдать своих?
– Кого – своих? – Марсела усмехнулась. – Кто они для меня? – Стелл снова посмотрел мимо нее на человека в темном костюме. Марсела прочитала его выражение. – Боюсь, что Джун и Джонатан не для продажи. Они принадлежат мне. Но наверняка есть другие, те, кто от вас ускользнул?
Стелл колебался. Конечно, некоторых ЭО было сложнее поймать, но только один оставался неуловимым.
– Есть ЭО, – медленно начал Стелл, – тот, кто, кажется, охотится на собственный вид. – Он не стал уточнять, не поделился теорией Эли касательно мотивации стрелка. – Пока он убил семерых других ЭO.
Глаза Марселы расширились от насмешливого удивления.
– Разве это не твоя работа?
– Я не одобряю ненужную смерть, – сказал Стелл. – Независимо от того, была жертва человеком или нет.
– Ах, человек с моралью.
– Моя мораль – единственная причина, по которой я согласился на эту встречу. Потому что я устал хоронить хороших солдат…
– И потому, что не понял, как меня остановить, – закончила Марсела. Стелл сглотнул, но она от него отмахнулась: – Это последнее средство. Зачем еще тебе сидеть с террористом?
– Ты хочешь перемирия или нет? – с нажимом спросил Стелл.
Марсела разглядывала свое вино.
– Этот ЭO… Я должна искать его вслепую или вы дадите мне отправную точку?
Стелл достал из кармана блокнот и набросал список. Затем вырвал лист.
– Последние пять городов, где засветился убийца, – объяснил он.
Марсела убрала список в сумочку, не читая.
– Я посмотрю, что могу сделать.
– У тебя две недели, – возразил Стелл.
Достаточно долго, чтобы принести результаты, но и чтобы Марсела не засиживалась. Она была права – и в то же время неправа – это было не последнее средство. У Стелла был способ ее остановить. Но это не тот, который хотелось. Две недели купят ему время подумать, спланировать, и, если не найдется иных вариантов, придется решать, что хуже: позволить Марселе бродить на свободе или Эли.
– Две недели, – повторила Марсела.
– Именно столько дает тебе эта услуга, – подтвердил Стелл. – Если найдете убийцу, то, возможно, мы сможем продолжить искать точки соприкосновения. Если потерпите неудачу, то, боюсь, ваша ценность для ЭОН не оправдает вашей дальнейшей свободы.
– Человек, который знает, чего хочет, – сказала Марсела с кошачьей улыбкой.
– И еще условие: ты перестанешь привлекать к себе столько внимания.
– Это будет трудно, – поддразнила она.
– Тогда перестань привлекать внимание к своей силе, – пояснил Стелл. – Больше никаких публичных демонстраций. Никаких грандиозных показов. Последнее, что нужно этому городу, это причина развалиться.