Как только последний труп упал на холодный каменный пол, а пожитки шайки были забраны, «Синие хвосты» скрылись в тьме трущоб, возвращаясь на базу.
***
Немногим позже
Индрик
— Вы действовали слишком безрассудно! — не переставала ворчать Олли, сверля осуждающим взглядом мою тушку, валяющуюся в блаженстве горячей ванны. И параллельно этому наслаждению, я продолжал размышлять о том, как бы заткнуть словарный понос моей служанки. — Мало того, что самолично пошли руководить налётом на бандитов, так ещё и в своём состоянии вступили в бой с одним из них! А если бы вас ранили? Или того хуже, убили?! Вы представьте хоть как... м-м-м?!
Ничего лучше, кроме как подтянуть к себе за талию сидящую сбоку от ванны девушку и впиться своими губами в её, не придумал.
Накричать на Олли я не могу, ведь понимаю её беспокойство обо мне. Приказать закрыть рот близкому мне человеку, хоть и слуге, тоже не выход. А за рукоприкладство я бы сам себе свои руки и сломал. Меня воспитывали совсем по-другому.
Отец за косяки никогда нас с братом не бил, считая это плохим способом воспитания. Вместо этого он заставлял меня тренироваться до седьмого пота, так и наказывая, и развивая мои силы.
С Анхелем, которого распирает от энергии и восстанавливается он быстро, было интереснее. Его заставляли неподвижно сидеть на стуле и ждать, когда не нарисуют его портрет. А так как моя мама была человеком дотошным и любила подмечать любые детали в своих картинах, брату приходилось сидеть по три-четыре часа. Ну а мама Джувия же заставляла того обучаться игре на пианино, где тоже требуется большая усидчивость. Заодно с этими мучениями он тренировался контролю своего атрибута, учась сдерживать свои силы и не давать им манипулировать собой. И спасибо родителям за подобные "пытки".
И вот, не накричать, не приказать и без рукоприкладства. Пришлось использовать только этот способ.
И он подействовал на ура. Олли сначала возмущённо замычала, дрогнув всем телом и слабо сопротивляясь. Но быстро сдалась: руки её до этого отталкивающие меня в грудь теперь обхватывали мою неширокую спину, а глаза блаженно прикрылись. Было легко почувствовать как она постепенно наслаждалась таким напором с моей стороны. Ей понравилось ощущать на себе мою руку, крепко обхватившую талию, столь жадный поцелуй, забирающий у неё последний воздух. И, конечно же, мой дикий взгляд, желающий заполучить зеленоглазку всю, без остатка. Постепенно её тело всё больше ослабевало, отдаваясь накатывающему наслаждению.
И вот на этом моменте и пришлось закончить. Ещё немного и моя рука бы опустилась на её ягодицы, а вторая начала бы расстёгивать пуговицы на воротнике рабочего чёрного платья, к которому добавился длинный ворот. Молодой организм требовал овладеть этой женщиной.
Но разум вовремя остановил, напомнив о клятве, которую они с братом дали своим матерям. До своего совершеннолетия они не посмеют заниматься непристойными делами со своими служанками. Ну а поцелуй же таковым не считается. Это просто проявление любви или очень близкой симпатии. И укус тоже. Да-да, именно так.
Раскрасневшаяся девушка продолжала сидеть на своём стуле, держа руки на своей объёмной груди, что часто вздымалась и опускалась. Глаза её блестели и даже помутнели. Разумом она явно ещё не вернулась в нашу реальность, хех.
— Было вкусно, — и облизнулся на глазах у пришедшей в себя после этого жеста Олли.
Она тут же громко сглотнула и инстинктивно поправила свои очки, смотря мне в глазах с опаской. Непривычно ей чувствовать себя такой... уязвимой.
Я же решил воспользоваться ситуацией, начиная говорить серьёзным тоном:
— Но вернёмся к твоим причитаниям. Я знаю всю опасность, которая грозит мне от простой схватки и что в некоторых ситуациях меня не спасёт даже артефакт с барьером. И прекрасно понимаю, что ты очень беспокоишься за меня. Но я лорд. Моя обязанность заключается в том, чтобы защищать своих подданных. И если потребуется ради них, ради вас всех, поставить на кон свою жизнь и даже душу, я это сделаю.
Тем более, что подобное я уже провернул, рискнув всем. Отослал армии, открыл лазейку в телепортационной станции для Светоликой и тем самым спровоцировал её покончить со мной здесь и сейчас. Провокация была проведена успешно и наш с Барбадосом план увенчался успехом. Хоть и риск был просто огромным. И ради него полегло много народу...
Лицемер ли я, раз погубил столько моих людей ради попытки вернуть уже погибших?
А был ли у меня иной выбор?