И довольно ухмыльнулась. Хоть лишь и рассказывают о плюсах заклинателей, но так как ты принадлежишь к этой "касте", всё равно приятно. Но потом личико девы вернуло строгий вид, так как начались минусы.
— Разум и воля ваши приоритеты. И потому физические тела магов довольно хрупки. Безусловно, вы сильнее любого простого человека, но вот даже мастер-«Баронет» может легко отпинать слабых магов. И даже сильные вынуждены использовать магический барьер, так как без него они не выдержат удары противника. И это я не упомянул количество смертей и травм от экспериментов с магией. Даже придумывание нового заклинания для вас очень опасно. Тело, слабо поддающееся даже интенсивным тренировкам, ваша главная слабость.
— Я и так это прекрасно знаю, господин, — недовольно пробубнила Олли. — В защиту скажу, что наш организм, пропитанный маной, делает нас очень стройными и довольно симпатичными.
— Как и всех искателей. Чем выше ранг, тем ближе их "идеальность" к людям, достигшим вершины силы. Но как по мне, то ты уже достигла этого пика. Не могу себе представить как можно стать ещё прекраснее.
— Умеете вы сначала поиздеваться над человеком, а потом ему польстить, — проворчала шатенка, при этом улыбаясь как кот, объевшийся сметаной.
Но затем горько вздохнула. Она уже два года стоит на одной ступени «Барона» и просто не может никак продвинуться дальше. Как я и говорил ранее, моя семья никогда не занималась магами, потому у нас не было возможности нормально продвигать ей ранги.
Но сейчас... сейчас тут лежит и наслаждается ванной признанный архимаг Хорделита! Я изучал досконально магические формулы, создавал смертоносные заклинания и открыл даже несколько законов маны! А ещё...
— Олли, как насчёт вечером засесть со мной в библиотеке? Хочу освежить воспоминания по некоторым материалам, а то боюсь что работой, которой мы вскоре займёмся, я не смогу нормально оперировать.
— Как говорила ваша матушка: «Знания — это сила, которой можно повелевать теми, у кого есть только мышцы!», — хмыкнув, ответила зеленоглазка. А затем хитро улыбнулась, начиная томно говорить. — Я с превеликим удовольствием проведу с вами этот вечер.
— По тонкому льду ходишь, Олли, — хохотнул я, наблюдая как она слегка вздохнула, надеясь увидеть у меня другую реакцию. Насладившись её мимикой, я начал вылезать из воды. — Закончим на этом. Время поджимает.
Служанка поняла всё правильно. Быстро ополоснув и обсушив, она начала одевать меня в особый наряд. Туфли, брюки, жилет и даже рубашка — всё чёрное. Ни украшений, ни единого кольца. Лишь белые перчатки выделялись на наряде. Будто на них должно было акцентироваться всё внимание.
—Мой лорд... — с приподнятой бровью начала говорить шатенка, смотря как я машинально поправляю жилет. — Сегодня должно быть какое-то событие, раз вы так нарядились?
— Публичная казнь.
От произнесённых мной слов, девушка сильно нахмурилась. Она знала, что я сегодня убивал преступников, и принимала это как должное. Всё же мы живём в довольно жестоком мире, и ради защиты себя и близких иногда приходится убивать. Даже Олли и Анна прошли через это, чтобы могли без колебаний пользоваться своими способностями против людей, посмевших бы навредить нам с Анхи. Об их обучении наши мамы позаботились очень строго.
Но вот казнь совсем другое. Это не битва с врагом за жизнь. Это показательное убийство человека, что не сможет сопротивляться. Подобное ей было тяжело принять. Я же, как бы это жутко не звучало, привык. Хотя...
— Скоро ты узнаешь от других как она прошла. И когда услышишь что там происходило — узнаешь и о другой моей стороне, — и повернулся к ней, слегка улыбнувшись. — Но простой знай — я всё это делаю ради нашего лордства, моего брата и близких. В том числе и ради тебя, Олли. Прошу, помни это.
— Я приму любую вашу сторону, господин, — с серьёзным личиком проговорила Олли, смотря мне прямо в глаза.
Но пальцы её, сжавшие часть юбки, так и говорили о её нервничающем состоянии. Но несмотря на это, она говорила искренне.
Ты всегда была такой... всегда поддерживала меня и была одним из лучиков счастья. Ты заняла особое место в моей жизни.
И я не позволю тебе больше исчезнуть из неё.
— Я знаю. Но предупредить был обязан, — и улыбнулся ей напоследок.
Попрощавшись с ней на этих словах, я встретился у замковых врат с Анхелем, с которым мы после выхода разошлись каждый своей дорогой, чтобы заняться привычным для нас уже многие десятилетия делом.
Он — даровать надежду.
Я — отбирать её у других.