— Кому? — с громким недовольным хмыком прервал меня казначей. — Главе стражи, что уже был развращён вседозволенностью? Тайной канцелярии, полностью исчезнувшей вместе с милордом Корнелиусом? Капитану новой гвардии или вашему телохранителю, которые в этом ничего не понимают и легко выдадут себя, заставив крысу уйти в подполье? Или же мне нужно было этим обременять вас с господином Анхелем, тогда ещё тринадцатилетних детей? Любая подобная попытка с большой вероятностью привела бы к моей смерти.
Упомянутые им мастер и юнион сразу же посмурнели, молча пронзая своими взглядами непоколебимую худосочную фигуру. Я же должен был признать, что решение Адлера было логично обосновано... и что ему оно далось с явным скрипом.
Старику, верно служившему Кадии и моему роду почти пятьдесят лет, явно было тяжело принять мысль о том, что ему придётся пожертвовать частью народа, лишь бы впоследствии выдавить этот гнойник, что мог полностью сгубить город. И я его прекрасно понимал, потому что сам пожертвовал половиной горожан Кадии ради шанса вернуться в прошлое. Это было... тяжёлым решением.
— Понятно, — вздохнув, я вновь впился своим взглядом в Адлера. — Ты долго собирал компромат, подкреплял их доказательствами. И когда его хватало достаточно, чтобы взять за жабры, начал посылать нам сигналы о том, что в администрации что-то не так.
— Отчёты, — уголки губ серьёзного лица старика слегка приподнялись.
— Именно, — кивнул тому, корча недовольную морду. — Три месяца или больше ты присылал финансовую статистику, и... писал в них запредельные цифры, что даже дураку, увидевшему сколько нолей там написано, стало бы понятно что их уж слишком много.
И обидно было из-за Анхеля, что сразу заметил этот жирный намёк! А я что тогда, что в «будущем» сваливал эти глупые фальшивые отчёты на непомерную тупость управленческого аппарата. Но для тех, кто проводил свои делишки столько лет и так палиться... какой же я слепошара!
— И вот, мы возвращаемся к тебе, Нокт, — повернувшись обратно и усевшись в кресло, я с наслаждением смотрел как полные ненависти глаза главы канцелярии пытаются прожечь дыру в голове казначея. — Что по итогу? Предан, обведён вокруг пальца и попался на банальных ошибках, которые мог допустить только дилетант. Мерзкие, наверное, ощущения. Ну что, наш маленький серый кардинал? Есть что сказать напоследок?
Наверное, я ненормальный, раз лицо толстяка, что приняло вид живого мертвеца с обречённым взглядом, дарило мне столько радости.
Но думаю это лучше, чем полностью сойти с ума и лишиться рассудка. В один день я уже терял разум, что повлекло за собой уничтожение целого города. Ярость «Абсолюта» ужасающа.
— Сказать? — холодно произнёс мужчина, уже понявший, что ему не уйти. — Вы же меня не выпустите из своих лап. Или, точнее сказать, пальцев, — он громко сглотнул, посмотрев на мои перчатки. — Но если уж хотите услышать от меня исповедь, то слушайте. Я гордился тем, что служил вашему роду, что жил в процветающем городе, — с каждым предложением его мимика менялась на более гневную, а брови от ярости всё норовили соединиться на переносице. При этом каждое слово всё больше наполнялось ядом. — И даже когда наступили тяжёлые времена, я продолжал верить в лучшее. Но всякому терпению приходит конец и я уже не мог ждать когда вы очнётесь от терзаний прошлого. Я сорвался, поддавшись накатившему отчаянию. Я не хотел здесь гнить заживо и потому делал всё, чтобы выжить и вскоре убраться из этого места. Я лучше буду убегающей с тонущего корабля крысой, чем пойду добровольно с ним на дно.
К концу речи он уже тяжело дышал от нахлынувшей на него обиды и "праведного" гнева. Слушая его, мне хотелось криво усмехнулся и вонзить пальцы в его глаза от произнесённой им чуши. Но себя я сдержал.
— И это, по-твоему, достойное оправдание всего тобой совершённого?
А вот Анхель нет.
Метнувшись быстрее своей тени к письменному столу, блондин мгновенно перепрыгнул препятствие и взяв Нокта за ворот дорогой рубашки, нанёс ему по лицу размашистый удар кулаком. Из разбитого носа тут же брызнула кровь, окропляя как воротник, так и голый кулак брата.
Опрокинув канцеляра под своим весом и теперь сидя на его отъевшемся пузе, он с искажённым от гнева лицом продолжил наносить удары по мужчине, что от всплесков боли не мог даже защититься. Да что там, он даже вскрикнуть или захрипеть не мог. Слышались лишь звуки соприкосновения костяшек об человеческое мясо.
И пока все удивлялись поведению Анхи и от шока ничего не делали, я начал громко и радостно смеяться, наблюдая за побоищем.