Ох, ради всего святого. Хорошей Эйве нужно вернуться в реальность. Люк? Очаровашка?
Умоляю.
Я вздохнула. Нет причин бороться, потому что победа мне явно не светила. Завтра он отвезет меня домой, и я забуду обо всем. Маловероятно, конечно, но на данный момент я держалась за эту мысль.
Доставая вещи из пакета, я отметила, что он также купил мне зубную щетку. Я вытащила контактные линзы и воспользовалась туалетом, потому что не могла уже терпеть. По какой-то странной причине это меня смутило. Всем приходилось пользоваться туалетом.
Тем не менее, ванная Люка не давала ощущения уединения. Вероятно, он все слышал, так как лофт представлял собой одну большую комнату. Я почти была уверена, что когда он жил со своими родителями или мы были в его доме, Люк даже не подозревал, что мне требовалось пользоваться удобствами.
Ох, ну какого черта.
Вымыв руки, я разделась, сунула серебряные украшения в карманы джинсов и надела футболку, которую он мне дал.
Она была очень крутой. Старой, выцветшей, мягкой, черного цвета с серебристым мотоциклом «Триумф» спереди. На мне она была огромной, длиной до верхней части бедра. В ней было приятно и уютно, и я старалась (упорно) не думать о том, что ношу футболку Люка, и в то же время пыталась сообразить, как ее украсть.
Я аккуратно сложила одежду, будто от этого зависела моя жизнь. Не имея причин медлить и дальше, открыла дверь ванной, выключила свет и пошла по лофту.
Лофт по-прежнему освещался только светом из окон.
При виде Люка, мое сердце забилось немного быстрее, он лежал в постели, прикрытый простыней по пояс, руки были закинуты за голову, взгляд устремлен в потолок, — вид умиротворенный и одухотворенный, будто он много времени проводил вот так. На самом деле, это все, что я могла разглядеть, главным образом потому, что без контактных линз все казалось размытым. И должна признать, я все еще боролась с верностью своим вибраторам, что, своего рода, было отстойно.
Медленно, почти наощупь, я подошла к барной стойке и положила одежду на табурет. Затем обратилась к Люку:
— Могу я воспользоваться твоим телефоном?
Вместо ответа он вынул руки из-за головы, повернулся к тумбочке и вытащил телефон из подставки.
Я приблизилась к нему и взяла телефон из его протянутой руки.
— Звонок по межгороду, — предупредила я.
— Где Сисси?
Я закатила глаза, отметив, что Люк мало что упускал из виду, и это немного раздражало.
— В Вайоминге.
— Это не Англия.
Я почти улыбнулась, но вовремя остановилась.
Посмотрела на телефон. Потом поняла, что у меня небольшая проблема. Хотя я и помнила номер мамы Сисси, без линз не видела кнопки. Этот телефон для меня был новым, кто знает, какое у него расположение кнопок?
Черт.
Я ошибалась: меня смутило не использование удобств. А вот это.
Я стояла в нерешительности. Потом поняла, что выбора нет. Пока я колебалась, Сисси, вероятно, паковала вещи, готовясь рвануть сюда, чтобы выяснить, что со мной случилось, в результате, она окажется перед моим пустым домом, а потом перед своим домом, вероятно, оцепленным полицейской лентой. Тогда она впадет в панику, предположив, что Дом убил меня, или, что более вероятно, я убила Дома.
Дерьмо.
— Люк?
— Ага?
Я не могла сказать наверняка, но мне показалось, что он смотрит на меня.
— Мне нужно, чтобы ты набрал номер. Я не вижу кнопки.
Я не знала, чего ожидала от него. И все же удивилась, что он, не раздумывая, сел и забрал у меня телефон.
— Какой номер? — спросил он.
Я сказала ему номер. Он набрал его большим пальцем и протянул трубку мне.
— Спасибо, — прошептала я, слушая гудки.
— Рад, что ты вернулась, детка, — сказал он мягким, нежным и ласковым голосом, и я вздрогнула в ответ на его тон и слова, как раз перед тем, как Сисси ответила на звонок.
— Пожалуйста, пусть это будет Эйва, — взмолилась она.
— Йоу, — сказала я, отворачиваясь от Люка, желая убежать от него, и снова задаваясь вопросом, какого черта я делаю.
— Я звонила тебе миллион раз! — крикнула мне в ухо Сисси.
— Знаю. Прости. Я… кое-что случилось, и у меня нет при себе сумочки.
Добравшись до кухонного окна, я прислонилась к кирпичному подоконнику и уставилась на ЛоДо.
Изображение было размытым, но я все равно могла сказать, что из лофта Люка открывался потрясающий вид.
— Ты в порядке? — спросила Сисси.
— Да, в порядке.
— На телефоне указано, что номер не определен. Ты дома?
Дерьмо.
Пришлось принимать решение за долю секунды. Солгать ей или сказать правду, когда правда одновременно ее напугает (ее гостиную обстреляли, а Дом, все еще ее муж, получил очень страшное послание) и заставит подпрыгнуть от радости (я стояла в футболке Люка в его лофте в ЛоДо).
Я решила подстраховаться.
— Слушай, я очень устала, позвоню тебе завтра. Расскажу обо всем.
— Ты что-нибудь нашла?
Мне нужно было дать ей что-нибудь, и это что-то Люк, который, вне всякого сомнения, слушал мой разговор, не должен был понять.
— Только коробку презервативов промышленного размера в его тумбочке.
Тишина.
— Сисси?
— Судя по всему, он не скучает по мне, да?
— Сисси, — тихо позвала я, чувствуя ее боль, как это чувствуют только лучшие друзья, и желая оказаться рядом, чтобы я могла ее обнять.
— Ложись спать, уже поздно. Расскажешь мне обо всем завтра, — сказала она.
— Хорошо.
— И завтра я хочу услышать о Люке. Элли позвонила мне на мобильный и сказала, что между вами что-то произошло. Она сказала, что он вынес тебя на плече из приемной офиса!
Вот, черт.
— Ох, Элли, — засмеялась Сисси. — Она такая выдумщица.
Вот, черт!
— Поговорим завтра, — сказала я.
— Эйва?
— Да?
— Спасибо. Ты самая лучшая подруга, какая только может быть у девушки.
Я улыбнулась в трубку. Это стоило того, чтобы в вас стреляли.
— До скорого, — сказала я.
— До скорого.
И она отключилась.
Я посмотрела на телефон и поняла, что не знаю, как его выключить.
Долго гадать не пришлось. Трубку из моей руки забрали, потому что Люк, снова подкравшись тихо, как кот, оказался рядом со мной. Он нажал на кнопку, и я посмотрела на него. На нем были только темные (вероятно, черные) шорты, сидевшие низко на бедрах, но доходившие почти до середины бедра.
Я сглотнула, когда он отошел, чтобы положить телефон на кухонную стойку. Затем повернулся и направился обратно ко мне.
Что теперь?
Я перевела взгляд с его шорт на его лицо.
— У тебя есть одеяло? — спросила я.
— Зачем оно тебе? — Он остановился близко.
— Чтобы лечь спать на диване.
— Ты не будешь спать на диване.
Я в замешательстве огляделась вокруг, а затем спросила:
— Почему, нет?
— Ты будешь спать в кровати.
— Значит, ты будешь спать на диване?
— Нет.
— Ты будешь спать на полу?
Меня это удивило, но я решила, что, возможно, это какая-нибудь мачо-фишка: спать на твердом, деревянном полу для поиска дзен.
— Нет.
Ой-ой.
— Где же ты будешь спать? — продолжила я допрос по поводу ночлега.
Его рука метнулась вперед, и слишком поздно я увидела размытый блеск стали и услышала звон прямо перед тем, как браслет защелкнулся на моем запястье.
Я отступила.
— Ну, нет. — Сердце усиленно заколотилось, качая кровь по венам.
Второй браслет защелкнулся на его запястье.
— Нет! — крикнула я, дернув руку на себя, на этот раз яростно, но Люк будто не чувствовал моего сопротивления.
Он просто наклонился, закинул меня на плечо, поднял, обвил свободной рукой мои бедра и направился к кровати.
— Какого черта ты делаешь? — завопила я, лягаясь ногами и отталкиваясь свободной рукой от его талии.
Это было слишком. Чертовски слишком.
— Ложусь спать, — спокойно сказал Люк.
— Приковав меня к себе наручниками?
— Чертовски верно.
— Ты спятил.
— Я не собираюсь рисковать, — ответил он, бросив меня на кровать и опустившись вместе со мной.
Я попыталась отползти. Он потянул меня назад, дернув за наручники.
Я замерла и уставилась в темноту на его размытое лицо.
— Рисковать чем?
— Что ты сбежишь посреди ночи, тебя снова обстреляют, похитят, взорвут твою машину и тому подобное.
Ну, точно, он спятил.
— О чем ты?
— Расскажу тебе утром, после того, как ты расскажешь мне о своих небольших проблемах.
Упс!
Вторую часть я решила проигнорировать.
— Расскажи сейчас.
— Засыпай, Эйва.
— Освободи меня!
— Успокойся и засыпай, — приказал он, укладываясь на спину.
— Сними… с меня... наручники! — Я сильно потянула за браслет.