Он дернул еще сильнее, и я рухнула ему на грудь. Свободной рукой Люк крепко обнял меня за талию.
— Успокойся, — тихо сказал он.
Я посмотрела на его лицо, понимая, что никогда не выиграю, но не собиралась сдаваться достойно.
— Ненавижу тебя, — выпалила я.
—Не ненавидишь.
— Ненавижу."
— Ладно, возможно, кто бы ни была эта новая Эйва, она ненавидит меня, но она — стерва, и мне плевать, если она меня ненавидит. Прежняя Эйва меня не ненавидит, и она где-то там, я видел ее пять минут назад, и именно ее я оберегаю.
Это лишило меня дыхания и глубоко ранило.
Так глубоко, что для того, чтобы скрыть, насколько мне больно, я сделала, как он мне сказал, и устроилась у его бока, почти всем телом лежа на нем, потому что мое правое запястье было приковано к его левому, а его рука была далеко вытянута. Не имея много места, я положила голову ему на плечо.
Тем не менее, держалась я напряженно, потому что была очень напугана.
Йу-ху! Мы в постели с Люком! — крикнула Плохая Эйва.
О, как приятно. У него такая твердая грудь, и такое теплое тело, — вздохнула Хорошая Эйва.
Если бы Хорошая Эйва и Плохая Эйва могли бы быть ближе, вне всякого сомнения, они дали бы друг другу пять.
Господи.
Я попыталась расслабиться, но не смогла.
Так что, начала говорить.
— Меня больше не обстреляют, — пробормотала я ему в плечо.
— Я не буду рисковать.
— Меня точно не похитят. Идея абсурдна.
Он молчал.
— А подорванный автомобиль, это что за хрень? — пробормотала я.
— Детка.
— Что?
— Пожалуйста, замолчи и засыпай.
— Ладно, — огрызнулась я.
Его рука на моей талии сжалась, а другая легла на его грудь, вынуждая мою руку последовать за ней. Я соскользнула с его тела, но он прижал меня к себе.
Я подумала, что прижимаясь к Люку Старку, мужчине моей мечты, в его большой кровати его огромного лофта, одетая в его футболку и, боже мой, прикованная к нему наручниками, я не засну и за миллион лет.
Прошло примерно минут пять, и я уснула, как убитая.
Глава 4
расПЛАТА
Я проснулась среди ночи от того, что мое тело движется не по своей воле.
Я открыла глаза.
Было еще темно. Люк лежал на боку, лицом ко мне, прижимая меня к себе свободной рукой.
— Что случилось? — прошептала я сонно.
— Шшш. — Он перекатился, взяв меня с собой и уложив на другой бок.
Наши скованные руки были согнуты между нашими телами, и он прижал меня к себе так, что его и мои предплечья соприкасались. Свободной рукой он скользнул с моего бедра вниз по ноге, под колено, и потянул ее вверх, закидывая себе на бедро.
Если бы я по большей части не спала, вероятно, впала бы в ярость от интимности этой позиции, начала сопротивляться и, возможно, закатила бы истерику.
Вместо этого я чувствовала тепло, а в моем измученном состоянии такая поза была очень удобной.
Поэтому я прижалась к теплому телу Люка. Его рука легла мне на талию, и я снова заснула.
Второй раз я проснулась от солнечного света, проникающего в комнату, и заморгала.
Денвер отличался солнечной погодой, но это было безумие.
Я уставилась на мускулистую грудь, стеной возвышавшуюся прямо перед моими глазами, и на секунду растерялась.
Потом нахлынули вспоминания, и я напряглась.
Оценив свое положение, я поняла, что прижата к боку Люка. Он лежал на спине, наши скованные руки лежали на кровати под нами, моя нога была закинута поверх его бедер, головой я прижималась к его плечу, а свободной рукой — к его прессу.
Умереть — не встать!
Я перекатилась на спину.
— Ты проснулась, — сказал Люк.
Пипец котенку, бл*ть, бл*ть, бл*ть.
— Да, — сказала я потолку.
Он перекатился ко мне, притянул меня за бедро, разворачивая, чтобы мы оказались лицом к лицу. Поскольку мы лежали близко и было светло, я видела его довольно хорошо.
Он выглядел очень проснувшимся, очень собранным и очень красивым.
Обалдеть.
— Время для разговора, — сказал он.
Упс!
Я причисляла себя к жаворонкам. Обычно мне достаточно было почистить зубы и выпить пару глотков диетической колы, чтобы прогнать сонливость и наполнить организм утренней энергией. Тем не менее, к разговору я готова не была, тем более, лежа лицом к лицу с Люком в его постели.
— Мне нужно почистить зубы, — сказала я.
— После того, как мы поговорим.
— Нет, серьезно, я не могу начать день, не почистив зубы. — Как я уже говорила, это была правда.
Люк уставился на меня, вероятно, пытаясь решить, вру я или нет. Я не винила его. За последние неполные сутки я много ему лгала.
Должно быть, он принял решение, потому что перекатился через меня и потянулся к тумбочке. Открыл ящик и достал ключи. Откатился назад, поднял наши запястья и расстегнул мой браслет. Все это время я молчала, поскольку снова видела его грудь крупным планом и боролась с желанием прильнуть к ней губами, и даже не буду упоминать, что я хотела сделать языком.
Как только я оказалась на свободе, не стала попусту тратить время. Спрыгнув с кровати, помчалась в ванную, намереваясь сбежать. Только после того, как я воспользовалась удобствами, плеснула себе в лицо водой, чтобы смыть сон, почистила зубы и вставила контактные линзы, я поняла свою ошибку.
Мне следовало взять с собой одежду.
Ад и проклятие.
Обеими руками я откинула волосы с лица и посмотрела в зеркало в свои светло-карие глаза. У обеих моих сестер были знойные темно-карие глаза, что было отстойно и несправедливо. Цветные контактные линзы мне носить не хотелось, я считала их не естественными.
Поскольку в тот момент я ничего не могла поделать с тем, что почти раздета, я сосредоточилась на том, что делать со своими волосами.
Когда я в последний раз видела Люка, мои волосы были длиной до плеч. С тех пор я их только слегка подравнивала в объемную прическу, оставляя длину до середины спины. У меня всегда были непослушные волны, и длина и объем никак не могли их укротить. На самом деле они стали еще более дикими. Мне нужна была заколка. Теперь мои волосы представляли собой путаницу волн и клубков, и без шампуня и кучи средств, которые могли бы взять их под контроль, находились сейчас в неукротимом состоянии.
Ох, ну какого черта. Мне пришлось смириться с этим. Я ни в коем случае не могла принимать душ в ванной Люка, потому что это означало быть обнаженной, и я ни в коем случае не собиралась быть обнаженной у Люка, даже в душе.
Я опустила руки, вышла из ванной и остановилась как вкопанная.
Из лифта выходил мужчина с моей сумочкой. Блондин, подтянутый, мускулистый и очень милый. Его глаза остановились на мне, застывшей на месте в одной только футболке Люка, и оглядели с ног до головы.
Затем он ухмыльнулся.
Дерьмо.
Его взгляд переместился на Люка. И мой тоже.
Люк стоял у полукруглой кухонной стойки, одетый только в шорты (да, черные) из дышащего материала, как у баскетболистов, но не такие длинные. Они свободно и очень низко висели на его бедрах, частично прикрывая бедра. Они демонстрировали не только сексуальный рельеф косых мышц живота, но и большую часть мускулистых бедер и икр.
Учитывая залитый солнцем лофт и контактные линзы, было бы упущением не упомянуть его четко очерченную грудь с не слишком большой и не слишком маленькой, а просто идеальной растительностью на груди, выступающие ключицы и утреннюю щетину.
На шести кубиках пресса виднелся длинный, зверского вида шрам.
Умереть — не встать!
От такого зрелища мои колени подкосились.
— Черт, Люк, я ставил на два дня. Господи, ты побил рекорд Ли, — сказал блондин.
Люк слегка ухмыльнулся.
— Что? — спросила я.
Блондин посмотрел на меня, все еще улыбаясь.
— Ничего. Я — Мэтт.
Избавившись от мини-транса из-за горячего парня, я подошла к нему.
— Эйва.
— Я знаю. — Он все еще ухмылялся, в его голубых глазах плясало веселье.
Решив, что не в курсе шутки, я оставила ее без внимания, учитывая, что мне предстояло сосредоточиться на том, чтобы одеться и уйти отсюда без разговора с Люком.
— Я принес твою сумку. — Он протянул мне ее, и я ее взяла.
— Спасибо, — поблагодарила я, чувствуя себя дурочкой, но радуясь, что сумочка теперь при мне.
— Твой «Ровер» в гараже, — продолжил Мэтт.
Я улыбнулась ему, более чем счастливая, что у меня есть еще и машина.
— Еще раз спасибо.
— Твои ключи. — Он протянул их мне, и я их взяла. — Твоя сумочка постоянно пищит.
Я кивнула, чувствуя себя странно, потому что он был очень милым и продолжал мне улыбаться.
— Еще раз спасибо, — сказала я ему.
Его улыбка немного потускнела, но не исчезла, и теперь он внимательно наблюдал за мной.