Наконец я поняла, где мы находимся, и это усмирило мою панику и понизило уровень адреналина в крови. Я глубоко вдохнула и повезла нас домой. Я свернула в свой квартал, и мой желудок сжался.
На моей улице стояла куча машин. Большие, блестящие (кроме «Порше» Люка и «Кроссфайра», они не были большими, а просто блестящими). Там стоял красный «Рэм» Эдди, черный грузовик «GMC», несколько черных «Фордов Эксплореров» и черная «Тойота 4Раннер».
Я припарковала «Кадди» во втором ряду (потому что на улице не было свободных мест) прямо перед входной дверью и увидела поверх крыши «Порше» Люка команду крутых парней у меня во дворе, и у всех были пугающе грозные лица.
Лица этих мужчин — Люка, Ли, Вэнса, Хэнка, Эдди, Мэтта, Мейса и, как я поняла, Текса, баристы с безумными глазами из «Фортнума» — повернулись к остановившемуся «Кадди».
— Ой-ой, — сказала я.
Глава 9
я ЧУВСТВовала себя прекрасно, раскрепощенно
Мы с мистером Кумаром вышли из машины, когда Люк отделился от Команды Плохих Парней, и встретил меня на тротуаре.
Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, и тихо сказала:
— Кажется, меня снова похитили.
Его губы сжались в тонкую линию, а глаза оглядели мое тело.
Я тоже осмотрела себя.
Блузка порвана, царапины на ладонях запоздало саднило и что-то похожее на пятна крови на моем декольте (я надеялась, что это была кровь Дома).
— Ты в порядке? — спросил Люк, и мои глаза снова встретились с ним.
— Да, — подтвердила я.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не твоя кровь.
И тогда я сделала кое-что ультраглупое, ответив:
— Это кровь Дома.
Казалось, Люк втянул в себя каждую молекулу кислорода в районе, вплоть до метро Денвера, когда быстро вдохнул. При одном взгляде на его лицо я бы не удивилась, если бы он подошел к «Порше» и в стиле Невероятного Халка схватил его и швырнул вдоль улицы.
Рядом с нами возник мистер Кумар.
— Я увидел, как он выносил ее из дома, — поделился он, и наше с Люком внимание переместилось на мистера Кумара, пока нас окружали Плохие Парни. — Она была без сознания, и я понял, что что-то не так. Я последовал за ним на своей машине, и когда они остановились, хотел дождаться Текса и собирался позвонить ему, но не знал, где мы находимся.
Все следили за его историей, и он оглядывался по сторонам, нервничая из-за того, что оказался в центре внимания.
— Я собирался позвонить в полицию, но потом он начал ее целовать, и Эйве это не нравилось, и я понял…
Ох, дерьмо.
Глаза Люка метнулись на меня.
Ох, дерьмо!
— Что мне нужно что-то предпринять, — закончил мистер Кумар.
Люк все еще смотрел на меня. Или, точнее, очень пугающе хмурился.
— Эм… — сказала я ему, поднимая руку, чтобы вновь приблизить на полдюйма указательный и большой пальцы. — Возможно, у меня есть еще небольшие проблемы, о которых я не упомянула.
Несколько заворожено, я наблюдала, как Люк зажал свою очень красивую нижнюю губу такими же красивыми ровными белыми зубами. Вся Команда Плохих Парней переглянулась с понимающими, одинаково (почти) разозленными в мужской солидарности лицами, и отступила на шаг.
Затем Люк схватил мое поднятое запястье и потащил по дорожке в дом.
— Люк! — крикнула я.
Он проигнорировал меня, поднялся по лестнице и отвел в ванную, где мы остановились.
— Где аптечка? — спросил он.
Я уставилась на него, удивившись вопросу, предполагая, что он собирался меня отчитывать.
— Что? — спросила я в ответ.
— Аптечка. Твои ладони.
Ой. Мои ладони.
— В шкафу. — Я указала на дверцу шкафа.
Он подошел к ней и достал аптечку. Открыв ее, перебрал содержимое, нашел то, что искал, и потащил меня к раковине.
— Вымой руки, — приказал он.
Я сделала, как мне велели, находя его поведение несколько интригующим. Я могла сказать (черт возьми, любой мог бы сказать), что он злился, но держал себя в руках и ухаживал за мной.
Хм.
Он очень милый. И ты можешь сказать, что он злится, но он все равно милый. Мне это нравится, — сообщила мне Хорошая Эйва.
Он горячий, когда злится, но контролирует себя. Запрыгни на него! — предложила Плохая Эйва.
Я отмахнулась от своих ангелов-советчиков, закончила мыть руки и поглубже закопала недавнее поведение Люка рядом со всеми остальными воспоминаниями.
Он вернулся к шкафу и взял чистое полотенце для рук. Бросил его мне, и я тщательно высушила руки, а он намочил салфетку и принялся стирать кровь с моей груди.
— Люк.
— Тихо.
Я закрыла рот. Я знала значение «тихо» Люка, когда оно было произнесено таким тоном, и мне не хотелось повторения Жесткого Злого Поцелуя.
Он закончил вытирать кровь, забрал у меня полотенце, бросил все в раковину и протер мои царапины спиртовым тампоном. Я втянула воздух от боли, но он продолжал, хотя и осторожно.
Выбросив тампон в мусор, он посмотрел на меня.
— А теперь. Рассказывай.
Мне не нужно было уточнять, о чем именно. Я глубоко вздохнула.
— Ну… — начала я и остановилась, не зная, как продолжить.
Люк подошел ближе, его терпение заметно ослабло.
— Эйва.
— Ладно-ладно.
Я откинулась назад и поведала ему историю о том, как Дом флиртовал, приставал ко мне, загнал в угол на кухне, и это послужило причиной того, что Сисси ушла от него. Я рассказала ему об угрозе Дома «получить то, что он хочет». И закончила описанием последних сорока пяти минут.
Люк молчал. Его лицо было суровым, но я видела, как в его глазах мелькали беспокойные мысли. Его челюсти тоже беспокойно сжимались и разжимались, и я не восприняла это как хороший знак. Затаив дыхание, я наблюдала за всем этим.
Наконец он сказал:
— Пакуй сумку.
— Прошу прощения? — спросила я на одном дыхании.
— Пакуй сумку.
— Что? Зачем?
— Ты переезжаешь ко мне.
Мои глаза вылезли из орбит.
— Что? Зачем? — повторила я.
— Просто сделай это.
Охренеть.
Ли заставил Инди остаться у него, чтобы обеспечить ее безопасность, когда в нее стреляли и похитили. После того, как все закончилось, он переехал в ее дуплекс, и теперь они собирались пожениться. Эдди также заставил Джет переехать к нему, чтобы обеспечить ее безопасность. Съехать обратно он так ей и не позволил, и недавно она купила им новый блендер. Рокси оставалась у Хэнка во время своих злоключений, потому что на тот момент жила в Чикаго. После решения ее проблем она решила переехать в Денвер, чтобы быть с Хэнком, намереваясь арендовать квартиру на полгода, чтобы «посмотреть, как все пойдет», но он уговорил ее переехать к нему. Теперь она готовила его собаку для соревнования по фрисби.
Я почувствовала, как паника сдавила мою грудь.
— Я не перееду к тебе.
— Переедешь.
— Нет.
Он завел руку за спину, а вернулась она с наручниками.
О, нет.
Я было рванула прочь, но даже не успела миновать Люка, как он развернул меня за плечо. Я дернулась, но его хватка переместилась на мое запястье, и на нем оказался браслет, другой защелкнулся на нем.
— Не верится, что ты снова приковал меня к себе наручниками! — завопила я.
— Теперь, пакуй вещи.
— Я к тебе не перееду.
Он пошел вперед, но я уперлась ногами в пол, вложив в движение весь свой вес.
Люк потащил меня и весь мой вес в спальню.
— Это уже слишком, — рявкнула я, когда он подошел к шкафу и распахнул дверцы.
Он повернулся ко мне.
— Пакуйся.
— У меня здесь офис. У меня здесь коврик для йоги. Я не могу съехать, — забормотала я.
Он дернул наши скованные руки, и я полетела вперед, врезавшись в него.
Его руки обвились вокруг меня (таким образом, моя скованная рука оказалась заведена мне за спину) и, крепко удерживая, он вплотную приблизился к моему лицу.
— Поскольку мне приходится повторяться каждый раз, когда мне нужно что-то донести до тебя, я буду продолжать это делать. — Его глаза опасно сверкали, и было ясно, что его терпению пришел конец.
Ой.
— Первое: я не собираюсь шутить с этим. Тебя похитили дважды за два дня и в тебя стреляли. На данный момент этому дерьму пришел конец. В моей квартире безопасно, а в твоем доме — нет. Ты переезжаешь, конец дискуссии. Второе: я хочу, чтобы ты была в моей постели. Хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как смотрела после нашего первого поцелуя, но хочу, чтобы это происходило, когда я погружусь в тебя членом. Третье: ты мне должна и заплатишь. Первое происходит сейчас. Последние два произойдут сегодня вечером. Ты меня поняла?
Я его поняла. Я очень его поняла.
Я уставилась на него. Моя грудь, казалось, расширилась, а широко распахнутые глаза застыли в таком положении. Не в силах говорить после его тирады, я кивнула.