Я замерла, а он уставился на меня.
— Привет, Люк, — глупо поздоровалась я, чувствуя себя также.
Его брови сошлись у переносицы.
— Эйва? — спросил он.
— Во плоти. — Я попыталась изобразить веселую улыбку, хотя Мейс все еще не отпускал меня, и почувствовала себя еще большей дурочкой.
Люк просканировал мое тело, а затем его взгляд вернулся к моим глазам.
— Какого хрена с тобой случилось?
В его тоне определенно промелькнуло нечто вроде разозленного обвинения. Не та реакция, о которой я мечтала (довольно часто), когда Люк увидел бы новую версию меня.
— У меня теперь контактные линзы, — объяснила я ему.
Он пристально посмотрел на меня.
— И я покрасила волосы.
Пристальный взгляд стал устрашающим.
— И я похудела на семьдесят пять фунтов.
По какой-то причине Ширлин рассмеялась, и к ней присоединились другие, кого я не могла видеть.
Я же просто смотрела на Люка, который, по какой-то безумной причине, казалось, вот-вот взорвётся.
Его челюсти сжались, и взгляд переместился на мужчину позади меня.
— Не хочешь ее отпустить? — спросил он, но на самом деле это был не вопрос, и тон его голоса звучал совершенно пугающе.
Хватка вокруг меня исчезла, и я сделала шаг в сторону.
Люк остался на месте.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, все еще странно разозленный и сердито глядя на меня.
Я тут же решила, что мне не нужен крепкий парень. Я все сделаю сама.
Поэтому солгала:
— Подумала, может, ты захочешь выпить пива.
— Я звонил тебе, — сказал он, внезапно сменив тему, по-видимому, не обращая внимания на наших зрителей.
Черт, вот об этом я беспокоилась.
После похорон отца он звонил мне полдюжины раз. Два я пропустила, потому что отсутствовала. Четыре из них прослушала, пока он оставлял сообщения, но трубку не сняла.
И так и не перезвонила.
— Я знаю, — сказала я тихо.
— Я звонил тебе после смерти отца, — заявил он, и смех в комнате стих так же внезапно, как и появился.
— Я знаю, — повторила я.
— Ты так и не перезвонила, а теперь хочешь выпить пива?
Его тон пугал еще сильнее, чем раньше. Я не думала, что такое возможно, но вот оно.
— Эм… наверное, нет, — пробормотала я, решив, что, вероятно, мне следует пойти домой, лечь спать, снова встать и попробовать начать день заново, на этот раз принимая разумные решения в своих действиях (а точнее, не ходить в «Расследования Найтингейла»).
— Что ты здесь делаешь? — спросил Люк снова.
— Я же сказала, — ответила я.
— Ты солгала, — отрезал он.
Моя челюсть отвисла.
Конечно, я солгала, но откуда он узнал? И вообще, он обвинил меня во лжи перед другими людьми.
Я почувствовала, как во мне вспыхнуло раздражение.
— Я не лгала, — огрызнулась я (снова солгав).
— Херня.
— Не смей говорить мне «херня», Лукас Старк.
— Не лги мне, Эйва. Что ты здесь делаешь? — Он не собирался отступать.
— Я хотела пригласить тебя выпить пива. Потом вспомнила, что у меня назначен прием у дантиста, и теперь я опаздываю, поэтому должна… — Я готовилась к побегу.
Во время этой словесной тирады я сделала два шага к двери, и Люк двинулся вперед.
В одну секунду он стоял в нескольких футах от меня. В следующую оказался рядом, наклонился, и я не шучу, закинул меня на плечо. Выпрямившись, он начал уходить, унося меня с собой.
Я издала тихий удивленный крик и услышала пару вздохов, когда он слегка подкинул меня на плече, укладывая в более надежную позицию, и обхватил руками за бедра. Он направился к двери, открыл ее и вынес меня из приемной.
Такой поворот событий слишком ошеломлял, чтобы я могла двинуться, не говоря уже о сопротивлении. Но, подняв голову, я увидела Ширлин и Мейса, а также еще одну чернокожую женщину, еще одного очень горячего парня и великолепную женщину, похожую на кинозвезду, с черными волосами и фиалковыми глазами, — и все они смотрели на нас.
Мы вышли в коридор, и я увидела, как дверь за нами закрылась, прежде чем прийти в себя и закричать:
— Отпусти меня!
Люк не ответил.
Он повернулся, и мы прошли через другую дверь. Миновав дверной проем, он снова свернул, и я увидела, что мы находимся в раздевалке с кухонной зоной. Я услышала, как закрылась дверь, после чего Люк повернулся еще раз, наклонился и поставил меня на ноги.
Я бы что-нибудь предприняла (хотя понятия не имела, что именно), чтобы уйти, но он мгновенно оказался возле меня, и мне не оставалось иного выбора, кроме как отступить назад, врезавшись в дверь.
Люк подошел ближе, жар его тела ударил по мне, его лицо оказалось напротив моего лица, и я замерла. Он был таким высоким и широкоплечим, что я не видела ничего, кроме него. Его злость и абсолютная решимость настолько меня зачаровали, что я не смогла бы отвести от него взгляд или отойти, даже если бы попыталась.
— Что ты здесь делаешь? — повторил он с опасным блеском в темно-синих глазах.
Я проигнорировала опасность, главным образом потому, что в этот момент серьезно разозлилась.
— Не верится, что ты принес меня сюда вот так, — огрызнулась я.
— Эйва, спрашиваю в последний раз, — предупредил Люк.
Я подняла руки в свободное пространство между нами, прямо к его твердой, как камень, груди и мощно толкнула. Затем мои глаза расширились, а руки упали.
Я была уверена, что хорошенько его толкнула, но он не сдвинулся ни на дюйм.
Охренеть.
Ладно, применим новую тактику.
— Сначала твой друг удерживает меня физически, а теперь ты меня уносишь против моей воли! — крикнула я. — Я звоню в полицию.
— Рассказывай, что происходит. У тебя проблемы?
— Отойди, Люк.
— У тебя проблемы?
— Отойди! — завопила я.
Он не отступил.
Наоборот, подошел ближе. Настолько ближе, что наши тела соприкоснулись, одна его рука оперлась о дверь рядом с моей головой, другая — возле моего бедра. Так я оказалась в ловушке.
Я втянула в себя воздух.
Ура! — кричала мне в ухо Плохая Эйва.
О, боже, — охнула Добрая Эйва.
Можно было с уверенностью сказать, что я бы тысячу раз продала душу дьяволу, только бы Люк оказался так близко.
— Эйва, поговори со мной, — приказал Люк.
Его голос понизился. Сейчас он не выглядел рассерженным. Его голос звучал терпеливо и во многом так же, как всегда говорил Люк, при общении со мной. Нежно. Ласково.
Мне следовало отреагировать на его тон, но он стоял очень близко. Поднимая голову, чтобы посмотреть на него, мой взгляд зацепился за его губы. Эти усы были такими сексуальными, но они окружали самые великолепные губы, которые я когда-либо видела за всю свою чертову жизнь. Безусловно, я замечала, что у него красивые губы, но у меня никогда не было возможности рассмотреть их с такого близкого расстояния.
Красивая форма верхней губы, полная нижняя. Баланс был идеальным, а еще эти сексуальные бороздки, вызывающие желание исследовать их.
Я поймала себя на том, что мне любопытно: эти губы мягкие или жесткие, когда он целуется. Потом я поймала себя на мысли, что мне нужно узнать, каковы они на вкус. Потом мне захотелось провести по ним языком.
— Эйва.
Я наблюдала, как они двигались, произнося мое имя, и мой затуманенный взгляд скользнул выше.
Как в каком-то дурмане наши глаза встретились, и я уже не могла мыслить ясно, полностью потерявшись в моменте, настолько потерявшись, что облизнула губы.
— Господи, — пробормотал он мягким голосом и теперь смотрел уже на мои губы.
Я зачарованно наблюдала, как его лицо оставалось суровым, но взгляд стал теплым. Ультратеплым. Такой теплоты я никогда раньше не видела. Он всегда смотрел на меня с теплотой, и я знала, что она предназначалась не всем, но на меня он всегда смотрел так. Но эта теплота была другой, совершенно другой. Его взгляд излучал такое тепло, что оно разлилось по всему моему телу.
Люк стоял не так далеко, но начал приближаться.
Ва-шу ж мать.
Я моргнула и, думая о самосохранении, снова толкнула его, рывком отдернув голову назад и ударившись ею о дверь.
Момент был испорчен.
— Отойди! — крикнула я.
Глаза Люка сузились.
— Во что ты играешь?
— Ни во что я не играю! — все кричала я. — Я была неподалеку и подумала, что у меня есть свободное время. Мама упоминала, что ты здесь работаешь, так какого черта? Можно заскочить и повидаться с давним другом. А вы все ведете себя как сумасшедшие неандертальцы. Господи. Забудь об этом. Мне нужно к дантисту. Он разозлится.
Я толкнула еще раз, но Люк все равно не двинулся с места.
— Ты лжешь, — сказал он.
— Нет, не лгу!
Его лицо приблизилось. Ближе, чем я думала, он был мгновение назад, когда на один душераздирающий, безумный момент мне показалось, что Люк собирается меня поцеловать. На этот раз на его лице отражалась угроза.
— Ты заявляешься сюда спустя пять лет, не похожая на себя, психуешь и ведешь себя как стерва, чего я от тебя никогда не ожидал. Лжешь, как дышишь, а затем смотришь на мои губы так, словно хочешь засунуть мне язык в глотку, а когда я готов дать тебе такую возможность, снова включаешь стерву и лжешь.