— Может, скажешь, почему я замешана в этом?
— Меня пытаются поймать.
— Ну, нихрена себе. Они так усиленно пытаются, что этим утром чуть не похитили Сисси. Ударила ее по носу, кровь так и хлестала. Мы уж думали, что у нее сломан нос. Она была в ужасном состоянии.
Тишина.
— Дом?
— Что ты только что сказала?
— Сегодня утром какой-то громила в темно-синем внедорожнике ударил твою жену по носу при попытке ее похитить.
Опять тишина.
Я быстро теряла терпение и время.
— Дом! Я спешу.
— Он ударил Сисси? — тихо спросил Дом.
Что-то в его тоне заставило меня задуматься.
— Да.
— Он выше ее как минимум на фут и, возможно, на сотню фунтов тяжелее.
— Ты знаешь этого парня?
Мой вопрос он проигнорировал.
— И он ударил ее? — Дом звучал немного пугающе.
— Дом, скажи, кто этот парень?
Дом все еще не слушал.
— Говоришь, нос у нее не сломан?
— Она в порядке. Нос опух, вокруг глаз синяки, но с ней все в порядке.
Обнадеживала ли я Доминика Винчетти по поводу благополучия его жены? Неужели я попала в альтернативную вселенную?
— Я позвоню ей, — сказал Дом.
Ну, нет.
— Дом, не надо, — предупредила я.
— Пока.
Тишина.
Бл*ть, бл*ть, бл*ть, бл*ть.
Я посмотрела на будильник на тумбочке: уже семь часов. Я хотела позвонить Сисси, но у меня не было времени. Итак, я поспешила завершить последние приготовления.
Решила предаться восторгу вечера. Говорила себе, что это не оскорбление Люка после его последней речи крутого парня. Говорила себе, что это для меня. Хоть я и зареклась от мужчин, это не означало, что я не могла выглядеть привлекательно.
На мне была черная юбка, такая узкая, что сидела как перчатка. Подол доходил до колен, а спереди имелся разрез до середины бедра. Я дополнила ее черной, очень широкой, эластичной блузкой с низким вырезом и длинными рукавами, которая также сидела как влитая и имела длинный подол, так что идеально спускалась по поясу юбки и собиралась вокруг талии. На правое запястье я надела тонны серебряных браслетов, в том числе и с подвесками, а также серьги-обручи, но не стала добавлять кольца и ожерелья (в последнем случае я позволила декольте сделать всю работу). Образ я завершила черными шпильками с острым носком и открытой пяткой. Волосы я оставила распущенными, нанесла дымчатый макияж и сбрызнула себя дорогими духами.
Когда я вошла в гостиную, Ширлин бездельничала на диване и ела йогурт из контейнера. При виде меня, ее глаза вылезли из орбит.
— Подруга, — тихо пробормотала она. — Ты играешь с огнем.
— Я просто собираюсь поужинать.
— А я просто говорю, что тебе лучше заскочить сюда перед возвращением к Люку, чтобы переодеться, умыться и надеяться, что он никогда не узнает, что ты встречалась с другим мужчиной в таком виде.
— Все будет хорошо, — заверила я ее.
— Да, тоже самое ты говорила о нашем визите к дяде Вито. Теперь он планирует твою свадьбу со своим племянником.
Должна признать, это было правдой.
В дверь постучали.
Ширлин возвела глаза к небесам.
— Ну, понеслось, — сказала она, словно предупреждая Бога, чтобы он приготовился.
Я подошла к двери и открыла ее. Там стоял Рен.
Рен походил на Дома: высокий, с узкими бедрами, широкими плечами и густыми темными волосами. Однако волосы Рена не были волнистыми, как у Дома. Его глаза были фантастического цвета эспрессо, и хотя я почти знала, что он осознавал свою сексуальность, но не держался с важным видом, как его кузен. Он был просто… крутым. Очень крутым. Аппетитно крутым.
На нем был хорошо скроенный темно-коричневый костюм, светло-коричневая рубашка, из ворота которой виднелась мускулистая шея. Мне всегда нравилась его шея. Было в ней что-то такое, что вызывало желание попробовать ее.
— Эйва, — сказал он.
Мой взгляд переместился с его шеи на лицо.
— Привет, Рен.
Он смотрел мне в глаза. Затем пробежался взглядом по моему телу и снова посмотрел в глаза.
В этот момент я уловила в его глазах голод, мне пришлось удержаться от того, чтобы схватиться за дверь для поддержки.
Боже, я в полной заднице.
В «Кармине» на Пенсильвания царила уютная атмосфера, всегда было полно народа, столы покрывала белая бумага, на которой можно было рисовать мелками, и здесь не было меню. Блюда перечислялись на настенных досках, но ни одно из них ничего бы вам не сказало, если вы не пробовали его раньше. Официанты объясняли блюда, а затем записывали ваш заказ мелом на бумаге на вашем столе.
Мне не нужны были официанты для разъяснения блюд. Я точно знала, чего хочу. Просто надеялась, что того же хочет и Рен, потому что еду здесь подавали в больших блюдах на несколько человек.
По дороге мы с Реном болтали в его черном «Ягуаре» (очень изящном, суперскоростном). Он оставил машину на парковке, и мы расположились за уютным столиком на двоих. Перед заказом мы болтали и продолжали болтать, пока ели вкусные чесночные булочки.
С Реном было легко разговаривать. Пусть он и был горячим, и крутым, но в нем чувствовалась нежность, непринужденность, и создавалось впечатление, что ему не плевать на то, о чем ты с ним говоришь.
Перед нами на стол поставили большую тарелку салата «Цезарь», когда Рен спросил:
— Ну и как дела?
Учитывая, что мы уже приступили к салату, я подумала, что это не начало разговора.
Посмотрев на него, я попыталась оценить, насколько он безопасен. Люк представил мне семью Винчетти-Зано в новом свете. Тем не менее, с ними я провела много времени. Когда они приняли Сисси, то приняли и меня, всегда относясь ко мне очень мило. Многие из них мне нравились, и больше всех из них — Рен.
— Ты в курсе того, что уже произошло? — спросила я.
Он сидел, не обращая внимания на салат, и серьезно смотрел на меня.
— Расскажи мне.
Я положила себе салат и принялась за рассказ. И продолжила, пока ела. Затем рассказала еще кое-что, пока ела вторую порцию.
По мере того, как я говорила, непринужденное настроение Рена сменялось чем-то гораздо более пугающим.
Большую салатницу забрали, и мне пришлось удерживать себя от того, чтобы не схватить последний гренок, когда официант уносил блюдо, а Рен спросил:
— Почему ты мне не позвонила?
Я посмотрела на него с некоторым удивлением. Мы знали друг друга, но не были особенно близки. Он не походил на лучшую подругу, которой вы звоните, когда находите классный лак для ногтей или когда вас похищают, особенно когда за похищением стояла его семья.
— Зачем мне звонить тебе? — спросила я в ответ.
— Это семейное дело.
— Я не член семьи.
— Ты — семья Сисси.
С этим я поспорить не могла.
— Я позабочусь об этом, — постановил он.
Я наклонилась вперед.
Пора переходить к делу.
— О чем именно ты позаботишься?
— Ни о чем не волнуйся, — небрежно ответил он, судя по всему, готовый сменить тему.
Я так не думала.
— Ну, учитывая тот факт, что по какой-то странной причине я в этом замешана, я не могу не волноваться.
Он просто смотрел на меня.
— Почему я в этом замешана? — настаивала я.
— Потому что Дом — мудак, — ответил он.
С этим я тоже не могла поспорить, но всё же.
— Рен, это мало что объясняет.
Моя рука лежала на столе, и Рен накрыл ее своей ладонью. Я опустила взгляд на его руку, отметив, что она красивая, сильная и с привлекательными венами. Его рука не походила на руку мужчины в деловом костюме.
Я посмотрела на Рена, отмахнувшись от мыслей о его руке, когда он заговорил.
— Дом много о тебе говорил. Не буду повторять его слов, и мне жаль, что приходится тебе это говорить, потому что ты бы разозлилась, но он довольно ясно дал понять, что ушел от Сисси, и еще более ясно дал понять, к кому бы хотел уйти.
При этой новости я сердито сжала пальцы, и он повернул руку так, чтобы наши ладони касались друг друга, а его пальцы переплелись с моими. Я надеялась, что Люк не установил камеры в «Кармине», потому что почти не сомневалась, что если он увидит, как мы с Реном держимся за руки, то устроит нам расплату, и платить буду я.
— У него проблемы кое с кем из не очень хороших парней, — продолжил Рен. — Он налажал в бизнесе, налажал с семьей. Вито злится, но пытается разобраться во всем, потому что мы — семья Дома. А Дом исчез. Его ищут и пытаются выманить, так что я подозреваю, что именно поэтому они преследовали тебя. И сегодня, обнаружив Сисси без защиты, она попала под раздачу.
Я аккуратно высвободила руку и откинулась на спинку стула, глядя на пол сбоку от стола и поклявшись пятикратно отомстить Мудаку Дому.
— Ты будешь в безопасности, — сказал Рен, и я посмотрела на него.