Непринужденный Рен исчез, его взгляд был острым, и он даже выглядел сердитым. Я видела много образов Рена, но этот был новым и, должна признать, даже если это и делало меня извращенкой, я считала его сексуальным.
— Я приставлю к тебе Санто, а Лаки — к Сисси, — постановил он.
Я моргнула, глядя на него, пока на стол ставили наш заказ. Рен предоставил выбор мне. Цыпленок «Монтана» со спаржей, вялеными томатами и соусом Горгонзола. Этим вечером я устроила выходной моджо здорового образа жизни.
— Что значит: «приставлю»… — начала было я, но Рен прервал меня.
— Телохранители. Санто и Лаки позаботятся о вас с Сисси.
Вот дерьмо. Это плохо.
— Нет, правда, в этом нет необходимости. Меня прикрывают.
Глаза Рена встретились с моими.
— Старк?
Хм.
Он казался очень заинтересованным, в его взгляде больше не было злости, но он оставался острым и очень настороженным.
— Эм… да, — ответила я.
— Вы с ним встречаетесь? — прямо спросил Рен.
Что ж, вот и настал момент истины.
Встречалась ли я с Люком Старком?
Встречалась ли я с Люком Старком?
Дерьмо.
— Вроде как, — уклонилась я.
Уголки губ Рена слегка приподнялись, ему это казалось забавным.
— Старк не кажется мне парнем, который «вроде как» встречался бы с такой женщиной, как ты.
— Что это значит?
Почему я спросила? Зачем, зачем, зачем?
— Если у такого мужчины есть такая женщина, никаких «вроде как» быть не может.
— Ты знаешь Люка?
— Знаю. Не очень хорошо, но знаю.
— Если ты знаешь его не очень хорошо, то откуда такие выводы? Он может быть совершенно счастлив в неэксклюзивных отношениях. Более того, они у него могут быть постоянно.
Просто спроси Сандру Как-Её-Там, она тебе расскажет, — подумала я, но вслух не сказала.
— Могу поспорить, что так и есть, но не с такой женщиной, как ты, — повторил Рен.
— Что это значит?
И снова я спросила! Зачем?
Он наклонился ко мне.
— Эйва, ты должна знать, что мы со Старком не ладим. Потому что большую часть времени находимся по разные стороны. Мы также не ладим, потому что очень похожи. Поэтому я знаю, что такой мужчина не будет «вроде как» встречаться с такой женщиной, как ты, потому что я сам не стал бы «вроде как» встречаться с такой женщиной, как ты. Такой мужчина, заполучив такую женщину, как ты, — с такой задницей, ногами, волосами и темпераментом, — он защищает ее слабые места, которые почти не видны, но к которым она не позволяет приблизиться… бл*ть.
Его голос сексуально понизился, и Рен наклонился еще ближе. В его глазах снова появился голод, и я обнаружила, что мне трудно сделать вдох.
— Если такой мужчина завладевает такой женщиной, как ты, их отношения автоматически становятся эксклюзивными.
Умереть — не встать!
Я решила, что больше ничего не хочу знать, и принялась за цыпленка «Монтана».
Я также решила, что, хотя и не могу очень долго оставаться в своем выдуманном счастливом месте, в определенные моменты буду его посещать.
Сейчас был один из таких моментов.
— Эйва, — позвал Рен.
Я посмотрела на него.
В его взгляде все еще читался голод, но он усилился. Цыпленок «Монтана» соскользнул с ложки и шлепнулся на белую бумагу, а мой желудок резко упал.
— Ты понимаешь, что я тебе только что сказал? — тихо спросил он.
— Я нахожусь в своем выдуманном счастливом месте.
Он откинулся назад и улыбнулся, и мне пришлось признать, что это было горячо.
Но еще и хищнически.
Я была в полной заднице.
Когда мы с Реном вышли из ресторана, и я попросила его отвезти меня к Люку, Рен по какой-то причине нашел это забавным.
В связи с такой его реакцией, мне дико понадобилось печенье. Поэтому я попросила Рена заехать в «Кинг Суперс», чтобы купить печенье.
Рен нашел это еще более забавным.
Пока мы были в «Кинг Суперс», я накупила кучу всякой всячины, вероятно, потому, что медлила возвращаться к Люку. Рена, казалось, нисколько не волновало, что в десять вечера мы покупали продукты, а конечным пунктом назначения был Люк.
Это вызвало у меня чувство дискомфорта. Будучи дурочкой, я снова не прочитала предупреждающие знаки. Когда Рен припарковался возле дома Люка, а я выбралась из машины и направилась за сумками, Рен подошел ко мне, чтобы помочь.
Плохо.
— Я сама, — заявила я, борясь с пятью сумками, в двух из которых было печенье.
— Я понесу их.
О, нет. Нет, нет, нет, нет!
Рен не пойдет со мной в лофт Люка.
Но он решительно забрал у меня сумки и зашагал к дому Люка.
Дерьмо!
Рен идет со мной в лофт Люка.
Тревога! Тревога! Опасность! Опасность!
— Рен, правда, — позвала я в отчаянии, догоняя его.
Он повернулся ко мне, и я остановилась, увидев его взгляд.
— Эйва, я удостоверюсь, чтобы ты в безопасности добралась до места.
И это, судя по всему, было правдой.
Нельзя препираться с ним на тротуаре, особенно, если Люк (возможно) наверху. Я должна быть хладнокровной, спокойной и собранной. Я зареклась от мужчин. Таково было мое решение, и я его придерживалась.
Ну и что, если один горячий парень, который хотел залезть мне в трусики, организовывал нападение на другого такого же? Меня это ни капли не волновало. У меня выработался иммунитет. Я сорвалась с крючка.
Мне немного страшно. Хорошая Эйва дрожала, прижимаясь к моей шее.
Не могу ДОЖДАТЬСЯ, чтобы увидеть, что произойдет! Плохая Эйва дрожала от возбуждения.
Я вызвала лифт, а затем использовала ключ доступа для этажа Люка. Все это время, даже с иммунитетом и без крючка, я надеялась, что Люк занимается пугающими делами (но не слишком пугающими), а не дома.
Двери лифта открылись, и все надежды рухнули.
Лофт был мягко освещен, «American Girl» Тома Петти доносилась из стереосистемы, а Люк стоял за полукруглой стойкой с телефоном у уха.
Когда мы вошли, он резко вскинул голову. Осмотрел меня, поджал губы, затем перевел взгляд на Рена и стиснул челюсти.
Дерьмо.
Я мгновенно повернулась к Рену.
— Теперь я их возьму.
Я схватила сумки.
— Спасибо, что помог, — продолжила я, будто это была моя идея.
Он позволил мне взять сумки. К счастью, печенье не весило слишком много. Их вес значительно увеличивался, как только они оседали в вашей заднице.
Рен улыбнулся мне.
— Доброй ночи, Эйва, — сказал он тихо.
Не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня, — молила я.
— Спасибо за ужин, — ответила я.
Его рука поднялась, я задержала дыхание, и Рен заправил волосы мне за ухо. Все это время он смотрел мне в глаза, его взгляд вызывал у меня такое чувство, будто я вот-вот потеряю сознание.
Он вошел в лифт, повернулся, его взгляд переместился на Люка, затем снова на меня, он улыбнулся, и двери закрылись.
И вот я снова оказалась наедине с Люком.
Дерьмо.
Я прошла в лофт, не глядя на Люка и планируя свою защиту.
Технически Рен трогал мои волосы, а не меня. Я собиралась занять позицию, что волосы не в счет.
Я поставила сумки на стойку у задней стены, не глядя на Люка, и услышала, как Люк сказал в телефон:
— Позвони, когда появится обновленная информация о его состоянии.
При этих словах я на деревянных ногах повернулась к Люку и услышала, как он отключил телефон. Мой взгляд переместился на него, чего мне не хотелось.
Он был очень зол. Суперзол. Ультразол.
И все же мне нужно было знать.
— Бобби? — спросила я.
— Его нашли, — ответил Люк. — Перелом черепа, серьезная травма головы.
Я закрыла глаза и снова их открыла.
— С ним все будет в порядке?
— Завтра узнаем больше.
— Мне очень жаль, Люк, — сказала я тихо и искренне.
— Не ты разбила ему голову.
Это правда. Но я все равно чувствовала себя дерьмово. Бобби пострадал, присматривая за мной и Сисси.
— Не знаю, что сказать.
— Здесь нечего говорить.
Вероятно, в этом он был прав.
— Не хочешь рассказать мне, почему привела Рена Зано в мой лофт?
Его голос изменился с делового на убийственный, и я попыталась обратиться к своему иммунитету и свободной от крючка стороне (но безуспешно).
Отвернувшись от него, я принялась выгружать продукты.
— Я рассказала ему о своих проблемах. Он хотел убедиться, что я доберусь до лофта благополучно. — Я пыталась притвориться, что в этом нет ничего такого, хотя знала, что это совсем не так.
— Эйва, повернись и посмотри на меня.
Ни за что.
— Я разбираю продукты. Некоторые нужно положить в морозильную камеру. — Вроде трех контейнеров с мороженым.
— Эйва, повернись.
— Люк, нет. Я знаю, что ты злишься, но тебе просто придется смириться с этим. — Я засунула мороженое в морозилку и захлопнула дверцу, все это время избегая его взгляда. — Мы всего лишь поужинали. Поговорили. Больше ничего. Все. Точка.