До Дома Сисси была забавной и милой, и не было в мире никого лучше нее, с кем стоило бы пойти на рок-концерт. Она любила музыку так же, как и я, и сходила с ума на концертах, танцуя и крича. Она всегда знала все слова песен и громко их пела.
После пяти лет брака Дом выжал из Сисси все эти хорошие качества, сделав ее тихой, застенчивой, неуверенной в себе домоседкой, а Сисси даже не заметила, как это произошло.
Зато заметила я, и меня это злило.
Однако Сисси любила его и все терпела, и я не имела права ничего ей говорить. Если она хотела его, то я бы ее поддержала. Иначе мне пришлось бы перестать проводить с ней время и жить без Сисси… ну, этого я не могла себе представить.
Но когда я изменилась, похудела, перекрасила волосы, Дом это заметил.
На самом деле, это заметили многие.
Вообще-то, несмотря на то, что я встречалась с парнями, будучи полной, по мере того, как мой вес спадал, мужчины все больше и больше начинали проявлять ко мне внимание. После похорон отца Люка у меня появились первые три постоянных парня.
Должна признать, что в мире фантазий, который царил у меня в голове, все они были тренировкой для Люка. Конечно, я никогда им этого не говорила и могла бы влюбиться в любого из них, если бы они все не оказались придурками.
Рик мне изменял (хм, нет).
У Дэйва была настолько большая коллекция порнографии, что он мог бы открыть собственный магазин. И он часто звонил в секс по телефону. Ни то, ни другое не являлось чем-то плохим как таковое. Вот только ежемесячные телефонные счета превышали пятьсот долларов. Не говоря уже о том, что он хотел заниматься сексом примерно двенадцать раз в день, все время ходил голым и пытался уговорить меня пойти на свинг-вечеринки (хм, снова, нет).
Ной выкрал украшения моей тети Эллы и заложил их. Я не знала об этом до тех пор, пока он не забрал мою банковскую карту, не выяснил мой ПИН-код и не обчистил мои текущие и сберегательные счета, прежде чем исчезнуть. К счастью, деньги от наследства, которое оставила мне тетя Элла, хранились на другом счете. Тетя завещала мне свои драгоценности и кучу денег, а Мэрилин и Софии лишь чисто символические суммы, что их очень разозлило. Но они всегда были грубы с ней, а я нет, так что пошли они к черту.
Видите? Все мужчины — отбросы.
Я не была озлобленной, чокнутой старой девой. В отношениях я выкладывалась на полную, и у меня были причины считать, что, несмотря на мой выбор, выбор Сисси и выбор моих сестер, не говоря уже о моем чертовом отце, который ушел и не вернулся, все мужчины — отбросы.
После побега Ноя, Дом начал флиртовать со мной прямо на глазах у Сисси. Я не могла в это поверить и изо всех сил старалась не расцарапать ему лицо ногтями. Однако это мне хотелось сделать много раз. Не только когда он флиртовал со мной, но и когда спрашивал Сисси, действительно ли ей следует есть второй кусок пиццы, бросал на нее уничижительные взгляды, когда ему не совсем нравился ее наряд, вынуждая ее идти переодеваться, злился, если ему подавали остывшую еду и все такое прочее.
Сисси игнорировала флирт. Я тоже, выдавая все за шутку.
Дом воспринял это как вызов. Дом принадлежал к тому типу парней, на которых девушки реагировали, главным образом потому, что он был действительно красивым, и это хреново. Я считала, что ему не помешал бы шрам или два, конечно, оставленные моими ногтями.
Когда я никак не отреагировала на его флирт, он активизировался. Начал прикасаться ко мне и всего две недели назад загнал меня в угол их кухни и поцеловал с открытым ртом.
Я укусила его за язык.
— Какого хрена! — прошипел он, проводя рукой по губам и глядя на меня.
Он был горячим — настоящий мачо, итальянский плохой мальчик, темные волнистые волосы, темные глаза, узкие бедра, широкие плечи.
Когда мы с Сисси впервые его увидели, обе воспылали к нему чувствами. Сисси была на седьмом небе от счастья, когда он пригласил ее на свидание. Сисси никогда не была полной. Голубоглазая, клубничная блондинка, она была красивой, миниатюрной и изящной, как фея ростом с человека, только без заостренных ушей.
— Отойди от меня, — рявкнула я на Дома.
Выражение его лица изменилось с сердитого на расчетливое.
— Ты хочешь этого, Эйва, ты знаешь, что хочешь. Я видел, как ты смотришь на меня.
Как я уже сказала, он был горячим, так что, вероятно, он не ошибся. Но он также был мужем моей лучшей подруги.
— Спустись с небес на землю, — сказала я.
— Я бы предпочел спуститься на тебя.
Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Это была очень паршивая фраза. Я знала, что Дом мог бы выдать чего получше, поскольку не раз такое наблюдала.
Вместо этого я сказала:
— Отвали, Дом. Сисси в другой комнате.
— Я получаю то, что хочу, — ответил он, и что-то в том, как он это сказал, меня напугало.
Он сказал это так, будто говорил серьезно, и смотрел на меня так, что у меня по голове побежали мурашки, и не в хорошем смысле. Я не знала, чем он зарабатывал на жизнь, но не думала, что это законно, а Сисси никогда мне об этом не рассказывала, что вызывало беспокойство. Мы с Сисси говорили обо всем. Дом казался мне плохим парнем не только потому, что изменял и был придурком, но и по другим причинам.
— Дом... отвали, — рявкнула я, но он снова поцеловал меня, схватив в тиски и скользнув языком мне в рот.
Я боролась и толкалась. Дом прижал меня к стене, проникая руками под рубашку.
Послышался шум. Дом отпустил меня и отступил назад, и мы увидели в двери Сисси.
— Сис, девочка… — примирительно начал Дом, и мне захотелось его пнуть. Чего он ожидал?
Однако я не пнула его, главным образом потому, что пришла в ужас и до чертиков испугалась того, что, возможно, только что потеряла лучшую подругу.
Но Сисси посмотрела на меня и спросила:
— Эйва, поможешь мне собрать вещи?
Затем вышла из комнаты.
Алли-бля-луйя.
Проходя мимо Дома, я толкнула его в плечо и одарила убийственным взглядом, но он лишь пристально посмотрел на меня, что мне очень… не… понравилось... и повторил:
— Эйва, я получаю то, что хочу.
Я закатила глаза и вышла из комнаты. Я помогла Сисси собрать вещи, и она переехала ко мне на несколько дней. Она много плакала, я много слушала и все больше тихо кипела изнутри. Затем она уехала к своей маме в Вайоминг. Но не раньше, чем мы выработали план.
Сисси уедет, а я накопаю что-нибудь на Дома, что поможет Сисси развестись с ним и обобрать его до нитки.
Таков был план.
Я не была уверена, как накопать что-нибудь на Дома.
Именно здесь в сценарии должен был появиться крутой парень, наемник, охотник за головами и частный детектив Люк Старк.
Сисси знала Люка, несколько раз встречалась с ним и много раз стояла рядом со мной у окна моей спальни, любуясь им, пока он поднимал тяжести в отцовском гараже.
Она также знала о моих чувствах к нему (точнее, о большой, огромной, двадцатиоднолетней влюбленности).
Идея привлечь Люка к плану принадлежала ей.
Сисси также знала о похоронах и о том, что там произошло. На самом деле, она знала о Люке всё.
Она знала, что когда мне было девять лет, и я шла домой из школы, меня догнали трое мальчиков, которых я не любила, и стали обзывать Жирухой и Четырехглазой Толстухой (не оригинально, но все равно больно).
Она знала, как тринадцатилетний, уже крутой, Люк появился из ниоткуда и ударил одного из них в нос, разбив его до крови и заставив всех троих убежать. Она также знала, что после того, как все закончилось, я выпалила какой-то остроумный комментарий, рассмешив Люка, потому что, когда вас все время дразнят толстой и некрасивой, у вас остается только два выбора: молчать и стесняться, либо начать умничать. Я выбрала последний. После того, как я рассмешила его, он проводил меня домой.
Сисси также знала, что после этого дети меня больше не дразнили.
Никогда.
Кроме того, она знала, что когда Люку было четырнадцать, а мне —десять, у него случилась одна из многих жестоких ссор с отцом, которые я постоянно слышала, живя от них через улицу. Он выбежал из дома, и я погналась за ним. Нашла его в парке, сидящим на земле, спиной к дереву, с опущенной головой и запястьями, покоившимися на согнутых коленях. Сев рядом с ним, я начала рассказывать анекдоты, пока его мрачное настроение не сменилось смехом.
Сисси также знала, что когда мне было двенадцать, а Люку —шестнадцать, Люк с родителями пришли к нам домой на ужин. Моя мама, стареющая королева красоты, у которой две полки все еще были заставлены трофеями и лентами «старых добрых времен», выпила лишнего и объявила всем присутствующим за столом:
— Мне так повезло. У меня две красивые дочери и одна умная.