Я смотрела на Санто, мои мысли проносились на сверхзвуковой скорости, сердце билось так сильно, что я думала, оно выскочит из груди. Я сосредоточилась на этом. Мой разум не был способен на большее.
Затем зазвонил телефон Санто, он приложил его к уху, послушал пять секунд и сказал: «Хорошо». Отключившись, снова посмотрел на меня.
— Мы едем к Рену, — твердо заявил он.
Я просто продолжала смотреть на него. Затем, сама не зная почему, кивнула.
Мы направились мимо книжных стеллажей, стола с пластинками, по центральному проходу в гостиную. Люк шел к нам навстречу. В его глазах сияла теплота, но когда он увидел меня, то мгновенно насторожился. Я отвела взгляд и прошла мимо него. Он поймал меня за предплечье. Я остановилась и подняла на него глаза.
— Что случилось? — спросил он, нахмурив брови.
— Мне нужно кое-куда, — ответила я.
Его взгляд переместился с меня на Санто. Я вырвала руку из его хватки и продолжила идти (хотя и намного быстрее), Санто последовал за мной.
Я была у пассажирской двери «Вольво», когда услышала потасовку. Обернувшись, увидела, как Люк удерживает Санто, прижав ладонь к его груди. Он толкнул его, едва шевельнув рукой, но Санто отступил на несколько шагов. Люк повернулся ко мне и двинулся вперед, прижав меня к «Вольво».
— Что случилось? — спросил он низким и убийственно грозным голосом.
— Ничего, Люк. Мне нужно кое-куда. Увидимся позже в лофте, — ответила я тихо, отводя от него взгляд.
Я попыталась ускользнуть, но он подошел еще ближе, его рука легла на мою челюсть, большой палец коснулся моей скулы, и я посмотрела на него.
— Детка, — пробормотал он, глядя на меня с теплотой.
При этом слове меня пронзила боль. Против своей воли и к своему полному огорчению я почувствовала, как на глазах у меня выступили слезы. Он увидел их и приблизился вплотную. Его лицо смягчилось, но не полностью.
Даже и близко нет.
И это ранило еще больше.
— Поговори со мной, — прошептал он своим нежным, ласковым голосом.
Я отдернула голову от его прикосновения, обошла его и быстро села в машину.
Санто прыгнул за руль, и мы тронулись с места.
Я не оглянулась.
Офис Рена во многом напоминал офис Ли Найтингейла, за исключением того, что дерево было темнее, а вместо ковбойских мотивов здесь присутствовало много причудливых изделий из стекла и произведений современного искусства.
Кроме того, у него не было чернокожей секретарши с огромным афро за захламленным столом. У него была невероятно красивая блондинка-секретарша с до одержимости чистым столом.
Когда мы вошли, она вскинула голову, и ее глаза сузились при виде меня с мгновенной и неприкрытой ненавистью, что мне показалось странным. Учитывая мое расстроенное состояние, у меня не было времени противостоять стервозной секретарше.
— Рен тебя ждет, — сказала она Санто.
— Да, Дон, я знаю, — буркнул Санто, будто тоже считал ее стервой, и повел меня в открытую дверь и дальше по коридору. Санто остановился, и я тоже. Он постучал в дверь, и когда мы услышали, что Рен приглашает нас войти, открыл ее.
Рен уже обходил стол. Кабинет у него был огромным, а стол не был до одержимости чистым. Он был завален бумагами и папками, и давал понять, что его хозяин очень занятой человек.
Войдя вместе с Санто, я увидела, как Рен кивнул, и Санто, не сказав ни слова, удалился.
Рен остановился передо мной, положил руку мне на шею, приподнял мой подбородок, нежно провел по нему большим пальцем и посмотрел мне в глаза.
— Господи, Эйва, — пробормотал он, и по его словам я поняла, что явно не скрываю своего эмоционального состояния, что было своего рода хреново.
Я посмотрела на него, а затем принялась болтать.
— Мне нужно тихое место. Мне нужно побыть одной. Без всяких телохранителей. Без крутых парней. Без непосредственной угрозы похищения и взрыва заминированного автомобиля. Мне надо подумать. Собраться с мыслями. Я не была одна уже несколько дней. Мне нужно побыть в одиночестве. — Прежде чем я смогла остановиться, я подалась вперед и положила руку на его (надо сказать, твердый) пресс. — Рен, пожалуйста, ты можешь устроить это для меня?
Некоторое время он смотрел на меня, изучая мое лицо.
Затем тихо сказал:
— Да, милая, я могу устроить это для тебя.
Я мгновенно расслабилась.
— Идем, — закончил он.
Меня наполнило облегчение. Настолько сильное, что я не заметила, как Рен взял меня за руку и не отпускал, пока мы шли из его кабинета по коридору, через приемную, в гараж и к его «Ягуару». Однако я заметила пристальный взгляд Дон, обращенный на меня.
Мы ехали через центр города, где располагался его офис, и я молча смотрела в окно. Мой телефон зазвонил. Я посмотрела на экран, там высветилось имя Люка.
Я сбросила вызов, затем совсем отключила телефон.
Я знала, что Рен видел это, но мне было плевать. Мне было плевать на многое.
Рен привез меня к большому, старинному и изящному дому в Чизман-парке. Мастерски выполнил параллельную парковку (и, должна признать, впечатляюще, я так и не научилась параллельной парковке) и проводил меня до двери. Во всю ширину дома располагалась большая гостиная, позади слева — столовая, с другой стороны, через стену, — кухня, все это в окружении множества витражных окон. Посередине располагалась лестница, уходящая в обе стороны, по которой Рен привел меня в спальню.
Черт возьми.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Рен… — начала я.
Он осторожно подтолкнул меня внутрь, но сам отступил на шаг, положив руку на дверную ручку.
— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал он.
Затем ушел, закрыв за собой дверь. Я посмотрела на дверь, потом повернулась и оглядела комнату.
Снова большие окна, паркетные полы, мебель из темного дерева, огромная кровать с четырьмя высокими столбиками, постельное белье винного цвета.
Я вздохнула. Выбора не было.
Я бросилась на кровать, пару раз подпрыгнула и свернулась клубочком.
Ты просто цепляешься за свою защиту, — обвинила меня Хорошая Эйва.
Ура! Мы в постели Рена! — крикнула Плохая Эйва.
Тебе нужно поговорить с Люком, — посоветовала Хорошая Эйва.
Тебе нужно поласкать себя в постели Рена. Ммм, ням, — посоветовала Плохая Эйва.
Хорошая Эйва посмотрела через мою голову на Плохую Эйву. Хватит говорить о Рене!
Плохая Эйва зыркнула в ответ. Рен назвал нас «милая». Мы видели с Реном МНОГО других женщин. Он никогда не называл НИ ОДНУ из них «милая».
Хорошая Эйва промолчала, потому что Плохая Эйва была права.
Я крепко зажмурилась и решила, что вместо того, чтобы разбираться в своих бушующих мыслях, постараюсь вообще ни о чем не думать.
Ничего не получилось, поэтому я приступила к разбору своих бушующих мыслей.
В конце концов, я поняла, что у меня есть два варианта.
Быть жалкими объедками после Джулс, пока все это длилось, да и кто знает, как долго это продлится? Джулс была с Вэнсом. Была на полную, Люку ни за что туда не проникнуть. Если судить по его сексуальному аппетиту прошлой ночью, ему, возможно, понадобятся жалкие объедки на долгое время.
Или я могла бы уйти ко всем чертям и сделать это быстро.
Поскольку я не могла уйти ко всем чертям и сделать это быстро, что я для меня было бы предпочтительно (учитывая, что моя жизнь катилась в тартарары, и Люк ясно дал понять, что со мной еще не покончено), мне придется смириться.
По крайней мере, пока я шестикратно не отомщу Мудаку Доминику. Затем я уеду на Ямайку в самый длинный отпуск в истории.
С этой несчастной мыслью я ненадолго заснула.
Проснулась я, когда матрас рядом со мной прогнулся. В зоне моей видимости нарисовалось бедро, обтянутое брючной тканью, и я посмотрела вверх. На кровати сидел Рен и смотрел на меня. Его лицо было абсолютно ласковым и нежным.
Вау.
— Не хотел тебя будить, — тихо сказал он.
Я приподнялась на локте.
— Все в порядке, — ответила я все еще сонным голосом. — Который сейчас час?
— Чуть за пять. Ты голодная?
Я пропустила обед, но все равно не чувствовала голода.
— Да, — солгала я.
Он взял меня за руку, помог подняться с кровати, и мы спустились вниз. С бокалом красного вина я наблюдала за тем, как Рен готовил спагетти. Учитывая, что сегодня я позавтракала только тостом (с не растаявшим маслом), красное вино хорошенько ударило мне в голову.
Поэтому к тому времени, когда мы сели за обеденный стол с тарелками спагетти (надо сказать, восхитительных, Рен умел готовить), я уже выпила два бокала вина и наслаждалась третьим. Я не сильно опьянела, но была в настроении поболтать.
К сожалению, Рен спросил, что случилось. Итак, учитывая, что мне хотелось поболтать, я рассказала ему.