— Ладно, я поняла, — тихо прервала я.
Его руки сжались, и он слегка встряхнул меня.
— Лучше бы тебе действительно понять это, Эйва. Я не собираюсь снова переживать последние шесть часов.
Я посмотрела на бумаги на стойке. Я оставила ему несколько стопок, теперь осталась только одна. Я вернулась домой, а он сидел, разбирал бумаги и ел печенье.
Я таращилась на него в замешательстве.
— Разбирая свои бумаги? — спросила я.
Секунду он смотрел на меня так, словно на моем лице только что выросли три одинаковых носа, а затем откинул голову назад. Я почти слышала, как он просил у Бога терпения. Опустив голову, Люк снова посмотрел на меня.
— Я имею в виду, беспокоясь о том, где ты, черт возьми, и все ли с тобой в порядке, учитывая, что последний раз я тебя видел со слезами на глазах.
Ах. Это.
— Я уже забыла об этом, — солгала я, прекрасно помня обо всем, но никогда не собираясь ему говорить, о чем я помнила. Даже через миллион лет. — Это девчачьи штучки, — снова соврала я на всякий случай.
По моему опыту, мужчины ненавидели говорить о «девчачьих штучках». Я надеялась, что даже самые прямолинейные из мужчин будут до чертиков избегать любого обсуждения «девчачьих штучек».
От взгляда Люка у меня сложилось впечатление, что он полностью раскусил мою ложь.
Наконец, и к счастью, он решил отойти от темы.
— Зано тебя покормил?
— Да.
— Хорошо. Тогда я могу тебя трахнуть.
Мои колени немного подкосились.
— У нас не было десерта, — попыталась я.
Его лицо (и, должна напомнить, его фантастические губы) начали приближаться ко мне.
— Рад, что он оставил его мне, — после чего поцеловал меня.
Этот раз не походил на вчерашний, когда было только «вперед-вперед-вперед», или шокирующий, но переворачивающий мир сюрприз, или все, что давал Люк, а затем брал.
На этот раз Люк задал медленный темп, и мы действовали по очереди. Он позволил мне прикоснуться к нему, попробовать его на вкус, ласкать, взять в рот, и мне это очень понравилось. У него было невероятное тело, и позвольте мне сказать, исследовать его было чертовски весело.
Когда он закончил давать мне волю, то уложил на спину, раздвинул мои ноги и устроился между ними. Я почувствовала, как приподнялось его колено для лучшего рычага, и не сомневалась, что он снова врежется в меня. И была к этому готова. Я хотела этого и смотрела на него, одурманенная, мое тело горело, почти умоляя об этом.
Он не врезался в меня. Вместо этого я почувствовала легкое касание к моему входу, когда его руки обхватили обе стороны моего лица. Медленно, сантиметр за сантиметром он проникал в меня, все время наблюдая за выражением моего лица. Мои губы приоткрылись, и я задержала дыхание, пока он медленно наполнял меня, пока не погрузился глубоко.
Я ждала, что он начнет двигаться.
Он этого не сделал. Просто продолжал наблюдать за мной.
— Люк, — прошептала я, прижавшись к нему бедрами.
— Замри, Эйва, — приказал он, затем его губы коснулись моих губ, и он спросил: — Ты чувствуешь это?
Да, я чувствовала. Это было прекрасно.
— Да, — ответила я.
Он улыбнулся мне в губы, но пробормотал:
— Ты этого не чувствуешь.
— Чувствую.
— Значит, ты этого не понимаешь.
Я хотела понять, но он не двигался.
Я облизнула губы, и, поскольку мои губы были близко к его губам, я облизнула и их.
Его глаза вспыхнули, и он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, потом сильнее, пока мы оба не кончили, тяжело дыша друг другу в рот. Впервые в жизни я кончила одновременно с партнером. Если я думала, что первый раз был сногсшибательным, то я ошибалась. Оргазм с Люком одновременно ошеломлял, изменял сознание и переворачивал весь мир.
Я была в полной заднице.
После этого, прикоснувшись губами к местечку за моим ухом, он пробормотал:
— Эйва, если ты когда-нибудь снова убежишь от меня со слезами на глазах, я выслежу тебя. Ты меня поняла?
Я не шевельнулась. Это не был милый разговор после секса. Голос Люка был низкий и хриплый, но он говорил совершенно серьезно.
— Ты поняла? — настаивал он.
Я решила, что лучше кивнуть. Невозможно справиться с этим после продолжительного оргазма, когда Люк все еще был надо мной, представляя в тот момент весь мой мир.
Все еще прижимаясь к моему уху, он сказал своим Голосом:
— Детка, я терпелив, но очень скоро тебе придется меня впустить.
Ни за что на свете. Он уже проник настолько глубоко, насколько было возможно, в прямом и переносном смысле.
— Не называй меня «детка», — сказала я, чтобы увести разговор после секса от того, что я не подпускаю его к себе.
На этот раз я говорила на полном серьезе. Я не хотела, чтобы он называл меня «деткой». Джулс была его «деткой». Это делало прозвище менее особенным.
На самом деле, это абсолютно лишало его какой-то особенности.
Люк поднял голову и посмотрел на меня. Пристально изучал мое лицо, а затем упал на бок, забрав меня с собой.
Когда мы оказались лицом к лицу, и он обвил мою ногу вокруг своего бедра, он спросил:
— Что на этот раз?
— Ничего, просто не называй меня «деткой». Мне это не нравится, — солгала я.
Если быть честной с собой, раньше мне это очень нравилось. Теперь я это ненавидела.
Его пальцы зарылись в мои волосы. Он провел ими до затылка и накрутил локоны на кулак.
— Ты говоришь серьезно.
— Да.
— Я даже и близко не подошел, не так ли? — спросил он, на мой взгляд, несколько странно.
— Подошел к чему?
— Чтобы ты впустила меня.
Воу.
Воу, воу, воу.
Прекрати немедленно.
Или подождите. Возможно, нет.
— Нет, Люк. Ты очень далек от этого. Я пыталась тебе сказать, но ты меня не слушаешь, — я прижалась к нему ближе и солгала сквозь проклятые зубы. — Тебе никогда не подойти близко. Поверь мне, этого не произойдет.
— Произойдет.
— Нет.
— Да, — заявил он самоуверенно.
Умереть — не встать!
Почему я? Что я такого сделала?
Я опустила голову и попыталась отстраниться, но его руки сжались. Я немного посопротивлялась, на случай, если он не будет в настроении меня удерживать. И как всегда обнаружила, что он очень настроен удержать меня.
Том Петти (очевидно, у Люка играл плейлист) запел «Learning to Fly». Я бросила сопротивляться и стала слушать Тома.
Через несколько минут спросила у Люка:
— Хочешь мороженого?
Вскинув голову, я посмотрела на него.
Он опустил взгляд на меня и ответил:
— Да.
Отпустив меня, он надел спортивные штаны. Я натянула трусики и его толстовку на молнии.
Мы ели мороженое из ванночки двумя ложками. Люк держал ванночку, пока я погружала в нее ложку, сидя на кухонной стойке.
И после третьей ложки мороженого с арахисовым маслом, я поняла, что сижу на столешнице в своем придуманном счастливом месте.
И я собиралась там оставаться.
На данный момент.
Глава 17
я СКУЧАЛ ПО ТЕБЕ
Поскольку в тот день мне удалось вздремнуть всего лишь три часа, Люк заснул раньше меня.
Некоторое время я пыталась уснуть, но не смогла. Итак, я осторожно выскользнула из-под его руки (он обнимал меня за талию, уткнувшись лицом в мои волосы) и встала.
Футболка «Триумф» отправилась в стирку, поэтому я подошла к комоду, куда Люк водил меня в первый вечер, открыла ящик, достала ту, что лежала сверху, и надела ее. Облачившись в трусики и очки, я натянула толстовку и застегнула ее.
Я подошла к окну высотой почти от пола до потолка, села возле него, подтянула колени к груди и прижалась плечом к стеклу. Натянув футболку и толстовку на колени, я обняла их и устремила взгляд на городской пейзаж.
Лофт располагался на четвертом этаже пятиэтажного здания в ЛоДо. Гор отсюда видно не было, но я огни ЛоДо и его кирпичные строения просматривались превосходно. Несмотря на поздний час, на улицах все еще толпились прохожие.
Я прильнула виском к холодному стеклу и задумалась.
Интересно, что бы подумали Мэрилин и София, узнай они, что я была с Люком (этого они никогда не узнают, иначе до конца своих дней я буду слушать их язвительные комментарии). В сотый раз я задумалась, где может быть мой отец. И мне было любопытно, как Скалистые горы встретят весну.
Я услышала движение и отдернула голову от окна, когда Люк в спортивных штанах сел позади меня. Просто невероятно, как такой здоровенный парень, мог столь тихо передвигаться.
Не говоря ни слова, он зажал меня между своих ног, обвил руками мою грудь, прижался к моей спине и опустил подбородок мне на плечо.