Он отпустил меня, но продолжал удерживать за шею, а его глаза искрились теплом.
— Что? — спросила я снова, но на этот раз тихо.
— На этот вопрос я отвечу позже. Сегодня ночью, после концерта, когда ты будешь дома, пьяная и голая.
Охренеть!
— В данный момент у нас есть проблема, — продолжил он.
Его глаза стали серьезными, голос определенно звучал так, будто у нас возникла проблема, настолько важная, что я оставила комментарий «пьяная и голая» в покое.
— Что? — спросила я (снова!).
— На встрече в воскресенье Вито, Ли и я договорились, что если мы поймаем Винчетти до того, как его найдут плохие парни, мы передадим его Вито. Мы его поймали, передали Вито. Проблема в том, что эти плохие парни — очень плохие парни. Двое, которых только что взяли Дариус и Гектор, — пешки, двое из многих. Они постоянно создают проблемы Вито, потому что, что бы Вито ни предлагал, они отказываются вести переговоры, и в их распоряжении есть много людей, готовых броситься в бой. Потеря двоих их не остановит. Они хотят только Винчетти. Чтобы эта проблема ушла, Вито нужно заставить Винчетти исчезнуть, и именно это он и собирается сделать.
Мое сердце замерло, и я с отвисшей челюстью уставилась на него.
Затем прошептала:
— Дядя Вито отправит своего племянника на корм рыбам?
Люк поджал губы, но даже при этом они все равно подрагивали, будто он услышал что-то очень, очень смешное, и ему не хотелось громко рассмеяться.
Взяв себя в руки, он сказал:
— Эйва, не думаю, что так до сих пор говорят, если вообще кто-то так выражался помимо героев фильмов.
Что ж. Я не так часто болтала с мафиози. Подайте на меня в суд за это.
Я наклонилась вперед и прошептала:
— То есть, они собираются его убрать.
Люк покачал головой, отпустил мою шею, но его рука скользнула к моей челюсти.
— Нет, куда бы ни делся Винчетти, он останется жив. Твоя проблема в том, что Вито хочет отправить с ним Сисси.
Все функции моего организма остановились.
Нет!
Нет, нет, нет!
Нет!
— Этому не бывать, — заявила я, когда мой язык снова смог шевелиться.
— Вито полон решимости, говорит, что брак — это на всю жизнь. Хочет, чтобы они снова были вместе.
Это я уже слышала.
— Но Дом — мудак, — ответила я с легким отчаянием (да, я была в отчаянии). — Он жесток с ней. Требует, чтобы она подавала на стол только свежеприготовленные блюда. Диктует ей, как одеваться. Он не знает, что должна носить женщина! Однажды он посоветовал ей надеть розовые капри с фиолетовой цыганской рубашкой. Безусловно, по отдельности они смотрелись потрясающе. Но в ансамбле они сделали из нее дуру. Знаю, это звучит глупо, но это не глупо. Это властно, и властно не в манере крутого мачо, как у тебя, что, вроде как, сексуально. Это просто старая мерзкая властность. Он — мудак!
Упс.
Неужели я только что сказала Люку, что его властные манеры крутого мачо «вроде как, сексуальны»?
Его лицо приблизилось ко мне. Рука на моей челюсти сжалась, и он широко улыбнулся, так что, я точно ему об этом сказала.
— Беру свои слова обратно! — немного громко крикнула я, ведя себя как третьеклашка. Его голова перестала опускаться, но улыбка не исчезла. — Я не понимаю, что говорю. Я просто в шоке. Я не хочу, чтобы Сисси возвращалась к Дому.
К счастью для меня, Люк решил оставить эту тему.
— Знаю, детка, но Мэтт видел, как вы двое боролись, когда Винчетти был на улице. Ты пыталась помешать ей добраться до него. Ты должна поговорить с ней, предоставить ей выбор, потому что Сисси может не согласиться.
К сожалению, Люк был прав. Возможно, она и не согласится.
Я закрыла глаза и почувствовала на носу прикосновение губ Люка.
Кстати, поцелуй Люка в нос с закрытыми глазами в ситуации «ты-вот-вот потеряешь-свою-самую-лучшую-подругу-из-за-дяди-Вито», был очень, очень милым.
Я снова открыла глаза и увидела частично нежное выражение лица, но взгляд абсолютно теплый, будто Люк понимал, что значила для меня потеря Сисси. От этого меня пронзила очередная волна тепла.
— Тебе нужно поехать в полицейский участок и поговорить с ней, — мягко посоветовал Люк. — Узнай, чего она хочет. Если решит развестись с ним, мы о ней позаботимся, устроим в безопасной комнате, пока Вито не остынет и Винчетти не испарится из поля зрения. Если она решит уйти с ним, мы доставим ее к Вито в целости и сохранности.
Мне нужно больше информации. Целые тонны.
— Что значит «исчезнуть»? Она исчезнет для всех, для своего отца, для своей мамы? И как надолго? Вернется ли она? Будет ли звонить? Что мне им сказать? Сможем ли мы навещать ее? Речь идет о другом штате, другой стране, другом континенте?
— На данный момент, исчезнуть — это выбор Сисси. Если мы задержимся чуть дольше, детка, Вито поймет, что мы что-то задумали, и выбор будет за ним.
Я решила, что мне не нужно больше информации.
— Уходим, — резко сказала я, развернувшись к выходу. — Сисси, поехали опознавать плохих парней.
Я помчалась по лофту, искоса глядя на Лаки.
— Пока, Лаки, — бросила я ему.
— Вито велел… — начал Лаки, но Сисси и Гектор уже были у лифта.
Гектор нажал на кнопку, и двери открылись.
Я присоединилась к ним, и мы трое стояли в кабине, когда Лаки поспешил к нам, но не успел. Люк уже двинулся вперед, преграждая ему путь к нам.
Двери начали закрываться, Люк оглянулся на нас через плечо, и по какой-то странной, непонятной, безумной причине я произнесла:
— Я тебе должна.
Прежде чем двери закрылись, я поймала его сексуальную полуулыбку и очень теплый взгляд.
Ад и проклятие.
Теперь я сама себя подставила!
— Ты на меня злишься? — спросила Сисси.
Я посмотрела на Гектора. Он стоял в трех футах от меня и разговаривал с Хэнком. Мы были в полицейском участке, и Сисси только что опознала плохого парня.
По дороге я объяснила Сисси, что дядя Вито для нее готовит. Сказала ей, что Люк позаботится о ее безопасности, если она не захочет «исчезать». Я также сказала, что хочу, чтобы она приняла предложение Люка. Затем я еще раз повторила, что очень хочу, чтобы она приняла предложение Люка, и меня даже не волновало, окажусь ли я в результате в долгу перед ним.
Сисси кивнула, но промолчала. Мы прибыли в полицейский участок. На оформление бумаг и опознание плохого парня ушла целая вечность.
Затем Сисси повернулась к Гектору и потребовала:
— Отвези меня к Дому.
Я втянула воздух и захотела обо что-нибудь удариться головой: о стену, пол, очень твердый камень.
Сисси взяла меня за руку.
— Ты считаешь меня сумасшедшей, но бывают моменты, когда тебя нет рядом, и он ведет быть очень мило. Эйва, это происходило много раз.
Мне пришлось сдерживаться, чтобы не закатить глаза.
— Да, ты уже говорила мне об этом.
— Он не идеален.
Пусть скажет это еще раз.
Я держала язык за зубами.
— Я люблю его, — тихо сказала она.
Дерьмо.
— Не злись на меня.
— Он поцеловал меня, — напомнила я ей, нарушив обет молчания.
Сисси отвела взгляд.
— На твоей кухне, — продолжила я.
Она вздохнула.
— И в тот момент ты была дома.
Она снова посмотрела на меня, но не ответила.
Я вытащила большие пушки.
— Сисси, из-за его безумных выходок Здоровяк Бобби впал в кому.
Она слегка вздрогнула, но я заметила это.
Затем очень тихо сказала:
— Эйва, дорогая, ты не понимаешь. Я никогда не найду своего Люка. Такого же горячего парня, который называет меня сногсшибательной, преследует меня, будто я самое великолепное создание со времен сотворения мира, и защищает от пуль своим телом.
Я не хотела ничего говорить, но последняя часть была не совсем веселой.
— Дом — самое лучшее, что мне удастся получить, — продолжила она. — Мне двадцать девять, и я собираюсь развестись. Это жалко. Я — жалкая.
— Заткнись, — огрызнулась я, начиная злиться. — Ты не жалкая.
— Жалкая.
— Ты милая, веселая и преданная, и все тебя любят.
— Я — жалкая.
— Ты красивая. Ты — как счастливая, милая фея в человеческом обличье.
— Неправда. Я не красивая, не счастливая и не милая. Я — просто Сисси. У меня даже имя дерьмовое. Что это за имя — Сисси? Вот Эйва — имя для сногсшибательной девушки. Сисси — имя для жалкой двадцатидевятилетней дуры-разведенки.
Прежде чем я успела возразить, к нам подошел Гектор.
— Чтобы ускорить процесс, поскольку Санто и Лаки только что вошли в здание… — впервые заговорил Гектор с тех пор, как мы ушли с ним. Ладно, может быть, во второй раз. Когда мы прибыли в участок, он сказал: «Сюда».