Ой!
Нет, я определенно не хотела ему этого говорить, главным образом потому, что сама толком не знала. Поэтому хранила молчание.
Люк подождал, затем его голос раздался снова.
— Ладно, оставим это. Тогда, может, расскажешь, почему не позвонила после похорон моего отца.
Расслабленность, которую я чувствовала, мгновенно покинула мое тело, и я напряглась. Но продолжала молчать.
Люк снова подождал. Его большой палец замер, затем раздался вздох.
— Восприму это как «нет».
Я прикусила губу, когда его ладонь оторвалась от моей груди, и он обеими руками обхватил мой живот, притягивая меня теснее к себе. Я почувствовала, как его голова переместилась вперед, а его губы приблизились к моему уху.
— Эйва, если в том, что есть между нами, возникнут проблемы, мы их обсудим. Поработаем над ними. Я не твой отец. Я не собираюсь однажды просто встать и бросить тебя.
— Ты уже сделал это восемь лет назад.
О, нет. Неужели это только что сорвалось с моего языка?
И звучало ли это как обвинение?
— Детка, — пробормотал он, прежде чем уткнуться лицом мне в шею.
Шепот был мягким, нежным и ласковым, и в нем слышалось нечто похожее на рычание, и его очевидные эмоции вызвали во мне дрожь.
Да, это только что сорвалось с моего языка. Я выдавала себя снова и снова.
Пора вернуться к молчанию.
Люку не хотелось молчать. Он снова повернул меня лицом к себе, и я не стала сопротивляться. Я бы все равно не выиграла.
Как только он уложил меня по своему желанию, в качестве защиты я уткнулась лицом ему в шею. Я не хотела смотреть на него, или чтобы он смотрел на меня. Этот разговор мне тоже заводить не хотелось, но сопротивляться я не собиралась. Сопротивление просто продлит это, а мне нужно было поспать, чтобы пережить эту ночь и завтра снова вступить в бой. В конце концов, ему придется уйти. Его ждала работа, даже если она ему не была нужна. Когда я снова останусь одна, то обдумаю, как действовать дальше. Я по-прежнему склонялась к варианту с пластической хирургией и исчезновением в мексиканской глуши.
— Однажды Джулс спросила меня, почему я работаю на Ли, — ворвался Люк в мои мысли.
Я облизнула губы и сжала их вместе. Говорить о Джулс мне не хотелось, но и делиться этим я не собиралась.
— Я ей не ответил.
Это меня удивило.
— Она не имела права знать, — продолжил Люк.
Это меня тоже удивило.
— Ты имеешь право знать, — закончил он.
О, боже.
Я замерла от смысла его слов, а он продолжил:
— Меня завербовали. Я не могу сказать тебе кто, никто не знает, кроме Ли, Мейса и Монти, и мне очень жаль, детка, но так и должно оставаться.
Я не смела шевельнуться. Молчала, а он все говорил.
— Меня обучали и отправляли на задания, в основном за пределы страны. Я заработал кучу денег и был хорош в своем деле, но не гордился этим. Как только срок моего контракта истек, я ушел. На одном из заданий я познакомился с Монти. Он отследил меня, когда я стал свободен, и они с Ли уговорили меня вернуться к работе. То, что я делаю сейчас, носит местный характер, намного менее рискованно, и я горжусь этим.
Не верится, что он мне это рассказывает. Я даже не хотела этого знать. С одной стороны, меня это пугало. С другой — я была тронута его откровением.
Но я все молчала.
— Красавица, ты меня слушаешь?
Я только кивнула. Мне пришлось кивнуть. Даже если бы мне не хотелось вести задушевные разговоры с Люком, я всем сердцем понимала, что недопустимо не признать его слов.
Его рука прошлась по моей спине и зарылась в мои волосы. Нежно потянув, он откинул мою голову назад, чтобы я смотрела на него.
Он снова заговорил таким низким гулом, что я почувствовала его кожей.
— Все эти восемь лет, Эйва, детка, я не был тем, кого бы ты хотела знать.
Я не могла себя остановить. Даже не пыталась. Моя ладонь легла на его щеку, и я прижалась к нему.
— Люк, — прошептала я.
Мне хотелось заверить его, что я бы хотела знать обо всем, что он делал и каким он был, и меня даже не волнует, какое страшное дерьмо он делал или для кого он его делал. Вот как много он значил для меня.
Но я не могла так открыться.
— Спустя несколько недель после того, как я ушел от той жизни, — продолжил Люк, — умер мой отец. Я пытался восстановить связь с тобой, но ты бросила меня на пять лет.
Мое сердце дрогнуло, потому что в его тоне определенно звучало обвинение.
Я закрыла глаза и склонила голову, упершись лбом в его подбородок.
Он поцеловал меня в голову и продолжил:
— Эйва, мне нужно, чтобы ты сказала, почему не отвечала на мои звонки.
— Я не могу. — Мой голос был таким тихим, еле слышимым.
— Ты сможешь, — ответил он голосом, почти таким же тихим, как мой, заставив меня вздрогнуть.
Люк почувствовал дрожь. Его рука отпустила мои волосы и обняла меня.
Я ждала, что он скажет больше, но он молчал. Вместо этого он обнимал меня, пока я обдумывала все, что он сказал, завязывала узлом и прятала глубоко. Он продолжал обнимать меня, пока напряжение снова не ушло из моего тела.
И он продолжал обнимать меня, пока я не уснула.
Как обычно, глубокой ночью Люк притянул меня к себе.
Не как обычно, он остановился, когда я оказался над ним.
Его руки прошлись по моей попке, по задней стороне бедер к коленям, а затем он подтянул мои ноги так, что я оседлала его. Когда его рука прошлась между нашими телами, я подняла голову.
— Что происходит? — сонно пробормотала я.
Люк не ответил. Вместо этого он сел вместе со мной, одновременно проникая в меня.
— О, боже, — прошептала я от шока и трепета.
Одной рукой он обхватил меня за талию, другой зарылся мне в волосы и притянул к себе.
— Я хочу, чтобы ты это почувствовала, — прохрипел он.
Хриплый голос в сочетании с наполненностью сработали как заклинание. Я мгновенно возбудилась и начала двигаться. Рука с талии переместилась к моей руке, обхватила ее и потянула между нашими телами.
Я продолжала двигаться вверх и вниз, касаясь губами его губ, когда он соединил наши руки между нами и прижал пальцы к месту единения наших тел.
Должна признать, это ощущение мне понравилось. Мы были сексуальными, горячими и влажными, и когда мои пальцы коснулись нашей физической связи, что-то внутри меня открылось, то, что мне очень не хотелось открывать.
— Люк, — выдохнула я.
— Тише, красавица. Просто двигайся.
Так я и сделала: двигалась медленно и ритмично. Все это время он держал наши руки между нами, а другой рукой сжимал мои волосы, чтобы мои губы касались его губ. Время от времени он нежно целовал меня, на мгновение лаская мой язык своим и отстраняясь.
Прошло совсем немного времени, прежде чем я почувствовала, о чем он говорил, что он хотел, чтобы я почувствовала.
Нашу связь. Не только наших тел, но и нечто большее. Речь шла о прошлом, о понимании, о том, что мы подходим друг другу, и о том, что все именно так, как должно быть.
Правильно.
Это чувство ошеломило меня, пронзило открывшуюся часть меня прямо в то нежное, уязвимое место, которое я защищала, и даже это казалось правильным.
На глазах выступили слезы, бесшумно полились, стекая по щекам, но я продолжала двигаться.
— Вот оно, — прошептал Люк, вконец осипшим голосом.
— Я не могу этого сделать, Люк, — прошептала я в ответ.
— Можешь.
Я вырвала руку из его хватки, но только для того, чтобы обеими руками крепко обнять его за плечи, и продолжила двигаться.
— Я не могу.
— Раз ты не можешь, мы сделаем это вместе. В этом вся суть, детка.
Я знала это. Теперь я это знала.
— Ты не понимаешь, — сказала я ему, все еще двигаясь.
— Объясни мне, — нежно ответил он, его рука скользнула по моей спине, вызвав дрожь.
Я опустилась и замерла, так что он полностью меня наполнил. Мне нравилось ощущать Люка глубоко внутри.
Мне потребовалось время, чтобы запомнить это, прежде чем сказать:
— Нельзя все испортить.
— Ничего не может случиться.
— Нет, может.
— Эйва…
— Люк, ты должен знать, все будет не так, как с другими парнями. С тобой будет еще хуже. — Мой голос стал мягче, ниже, почти превратившись в шепот. — Если все пойдет плохо, это уничтожит меня.
Рука на моей спине замерла, и я ждала, затаив дыхание.
Момент истины.
Ни один мужчина не хотел такой ответственности. Я это знала, видела сплошь и рядом.
Парням нравилась погоня. На самом деле Люк не хотел, чтобы я принадлежала ему. Он хотел заставить меня принадлежать ему. Как только он этого добьется, я превращусь в его лампу, от которой он с легкостью избавился. Признайся я ему, что он имеет надо мной такую власть, и он отвернется от меня окончательно. Парни хотели девушек, которых у них не было, чтобы завоевать их, а затем уничтожить. Парни не хотели, чтобы девушки тосковали по ним и любили их до конца своей жизни. Это было слишком легко.