С этой мыслью я прошептала:
— Могу я теперь почистить зубы?
Его взгляд остановился на мне.
Ой!
Возможно, он еще не закончил.
— Нет, Эйва, ты, черт возьми, не можешь сейчас почистить зубы.
Ну, ладно. Значит, он еще не закончил.
Мне не следовало спрашивать разрешения, чтобы почистить зубы, но я собиралась уступить, учитывая, что в воздухе все еще витали опасные искорки. Не говоря уже о том, что Люк только что объявил, где мы будем жить, на какой машине мне безопасно ездить, какую свадьбу мы устроим, и сколько детей у нас будет.
И, должна признать, от всего этого я разомлела.
— Иди сюда, — приказал он хриплым и все еще злым голосом.
От этого я разомлела сильнее.
Несмотря на это, я колебалась.
— Ты все еще злишься на меня?
— Да, черт возьми, — ответил он.
— Может, мне стоит оставить тебя в тихом месте, — попыталась я помочь, но неспроста, потому что тихое место для Люка означало тихое место и для меня.
Люк потянулся ко мне и схватил за предплечье, дернув на себя. Я упала на него, и он перекатился, забирая меня с собой, так что я оказалась под ним. Затем он пошевелил бедрами, раздвигая мои ноги, и устроился между ними.
Именно в этот момент вся надежда на тихое место умерла.
— Ты — причина моей злости, ты же поможешь мне разобраться с ней. Вот, что я собираюсь сделать, трахнув тебя так сильно, что ты все еще будешь чувствовать меня внутри себя, даже когда я уйду.
— Вау, — прошептала я… да, вслух.
Люк наклонил голову, касаясь моих губ поцелуем, и пробормотал:
— Лучше, черт возьми, поверь в это.
И он выполнил свое обещание.
А когда закончил, это было так прекрасно, что я подумала, что если мы «зайдём дальше» (как выразился Люк), то злить его каждое утро может быть отличным вариантом.
Я сидела на крыльце на плетеном диванчике, поставив пятки на край, доедала поджаренный бублик с кунжутом и сливочным сыром, следовала диете и пыталась (но безуспешно) собраться с мыслями.
Отчасти потому, что все произошедшее прошлой ночью и этим утром было слишком сложным для того, чтобы собраться с мыслями, а отчасти потому, что между ног я все еще чувствовала Люка. И позвольте сказать, это чувство было приятным.
В воздухе стояла прохлада, но у меня работал обогреватель. Еще я надела теплые спортивные штаны, шерстяные носки и толстовку с капюшоном, так что мне было уютно и тепло, хотя я чувствовала себя полностью оттраханной, как в прямом, так и в переносном смысле.
Ооо, я счастлива, — вздохнула Хорошая Эйва.
А я хочу знать, — спросила Плохая Эйва, — значит ли это, что теперь мы не будем спать с Реном?
Ох, ради всего святого.
Плохая Эйва была такой шлюшкой.
Люк наверху принимал душ, а я сидела на крыльце и сходила с ума.
Потому что верила всему, что сказал Люк. Он был слишком честен, чтобы лгать. А значит, мне придется переосмыслить все о своей жизни и о том, кем я себя считала, а эта задача была невыполнима без печенья и Сисси.
В чем я точно не сомневалась, так это в том, что была особенной для Люка, и была такой всегда, точно так же, как он всегда был особенным для меня. И это знание настолько сильно перевернуло мой мир, что я была уверена, что сейчас упаду.
— Детка.
Я посмотрела в сторону, Люк стоял в двери, полностью одетый, и наблюдал за мной.
Боже, он был хорош собой. Даже несмотря на порез на щеке, или, может быть, особенно с этим порезом, он выглядел невероятно сексуально.
— Привет, — отозвалась я, думая, что сейчас у меня недостаточно тихого места, чтобы обдумать все, что крутилось в моей голове.
Мне требовался минимум час, а может быть, двести семнадцать.
Люк сел рядом со мной и закинул лодыжку одной ноги на колено другой. Обняв меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в макушку.
— Ты в порядке?
— Нет, — ответила я, глядя прямо перед собой в окно, выходящее во двор. — А ты?
Его рука сжалась крепче.
— Чертовски великолепно.
Ну, еще бы.
Не хочу показаться тщеславной или что-то в этом роде, но тридцать минут назад я немного увлеклась и знала, что Люку это понравилось. Он так меня возбудил, что я повалила его на спину и позволила себе довольно долго поступать с ним по-своему. Если я не ошибалась в своей догадке, учитывая его низкое рычание, когда он кончил, я доставила ему еще более умопомрачительный оргазм, чем он мне.
И, надо сказать, я этим очень гордилась.
Он забрал газировку из моей руки и отставил ее в сторону. Затем притянул меня к себе на колени и, обняв, развернул лицом к себе.
— Детка, должен сказать, — произнес он Голосом, но смешанным с каким-то сексуальным рокотом. — У тебя умелый язык.
Видите! Я же говорила.
— Когда ты не используешь его для разговора, — закончил он.
Я сверкнула на него глазами. Он ухмыльнулся.
Но заметив, что его улыбка похожа на ту, что он подарил мне прошлой ночью, я успокоилась. Она была сексуальной и теплой, и при свете дня я понимала, что в ней особенного.
Его лицо утратило жесткость. Оно было абсолютно нежным и незащищенным.
Ох.
Вау.
Люк взял мою голову в ладони и притянул к себе, все ближе и ближе, пока наши лбы не соприкоснулись, а наши носы не оказались напротив друг друга.
Он посмотрел мне в глаза.
— Мы разобрались? — тихо спросил он.
Я кивнула.
— Ты спокойно относишься ко всему, что произошло?
Я помотала головой.
Он коснулся моих губ поцелуем.
— Скоро будешь.
Я не разделяла его позитивного настроя. Он заметил это по моему лицу, потому что усмехнулся. Я проигнорировала смешок и отстранилась. Его руки переместились. Одна к моей шее, другая пробралась в волосы у виска, прошла сквозь них вниз по спине, а затем легла мне на талию.
Я аккуратно коснулась пальцами чуть ниже его пореза.
— Больно? — прошептала я, глядя на ранку.
— Нет.
— Может, его стоит осмотреть?
— Нет.
— Шрам останется?
— Мне все равно.
Я посмотрела ему в глаза и накрыла ладонью его челюсть, скользнув большим пальцем по его усам.
— Все из-за песни, — тихо сказала я.
— Что?
Я вздохнула, боясь рассказывать, не желая еще одной гневной вспышки, но думая, раз он ради меня пролил кровь и у него из-за этого, возможно, останется шрам (даже если на самом деле в этом, черт возьми, виноват он, ну, частично и я), он заслуживает объяснений.
— Рен сказал мне, что если ты не обеспечишь безопасность Сисси, то это сделает он. Я очень обрадовалась тому, что он хороший парень, каких было не так много.
Когда в глазах Люка отразилась настороженность, а сам он замер, я быстро продолжила.
— Затем Стелла спела «I’m So Lonesome I Could Cry». Это красивая песня. Рен обнял меня, и в тот момент я ни о чем не думала.
Люк поджал губы, что я восприняла предупреждающим знаком (наконец-то я начала учиться), поэтому продолжила:
— В общем, происходило что-то странное. Казалось, она пела Мейсу. Песня была такая красивая, и я думала о Мейсе и Стелле…
— У Мейса были отношения со Стеллой.
Мои антенны, улавливающие сплетни, ожили.
— Правда? — спросила я.
— Ага.
— Что случилось?
— Не мое дело. И не твое, если только Мейс или Стелла не захотят поделиться.
Одно я знала наверняка: Мейс никогда не захотел бы поделиться. Это означало, что имя Стеллы было внесено в список тех, кому я могла бы позвонить сегодня.
— Детка.
Я вновь сфокусировалась на Люке, и он не стал выглядеть менее напряженным.
— Вернёмся к Зано.
— Я все еще чувствую тебя, — выпалила я, стараясь не возвращаться к Рену.
Люк продолжал смотреть на меня.
Дерьмо.
Что ж, назвался груздем…
Я наблюдала за тем, как мой большой палец движется по его фантастическим губам, и меня осенило, что я знаю, как эти губы ощущаются практически на каждой части моего тела. От этого знания в животе возникло странное чувство, и когда я снова заговорила, мой голос стал тише и более хриплым.
— Между ног, — прошептала я, переведя взгляд с его губ к глазам. — Я все еще чувствую тебя там.
Его глаза стали чернильными, как раз перед тем, как он пробормотал:
— Иисусе.
— Мне очень нравятся твои губы. — Не спрашивайте, почему я это ему сказала, меня накрыл момент.
— Эйва. — Теперь его голос звучал тише и более хрипло.
Глубоко вздохнув, я немного отстранилась и убрала руку от его лица, намеренно прервав момент, прежде чем ляпнуть что-нибудь ультраглупое.
— Просто подумала, ты захочешь это знать, — закончила я.
Люку не хотелось прерывать момент. Он притянул меня к себе и быстро, но крепко поцеловал.
— Красавица, — сказал он, глядя мне в глаза, и его настороженность изменилась до такой степени, что вызвала во мне дрожь, но в хорошем смысле. — Ты только что продемонстрировала, почему я буду драться и проливать кровь ради тебя. Зано знает, что у меня есть, и хочет этого, и я не подпущу его и близко. Я прошу тебя помочь мне с этим и прошу тебя помочь Зано и не подавать ему смешанных сигналов.