То, что произошло дальше, потрясло меня настолько, что я перестала дышать.
Люк схватил меня за запястье. Оттащил от дверцы, наклонился вперед и выдернул из бардачка наручники, — и все это, не отпуская меня. Один браслет защелкнулся на моем левом запястье, а другой — на его правом. Пока я таращилась на наши скованные запястья, он включил передачу, дергнув мою руку вслед за своей, и мы вылетели с обочины.
Это заняло несколько секунд, но затем я промямлила:
— Ты только… только что… приковал меня к себе наручниками!
— Ага, — был его ответ, когда он, или, точнее, мы, продолжали ехать дальше.
— Ты только что приковал меня к себе наручниками, — бессмысленно повторила я.
Люк не ответил.
— Почему ты приковал меня к себе наручниками?
Он молчал.
— Люк!
— Тихо, Эйва.
Именно в этот момент я сорвалась. У меня было оправдание. Я только что пережила предсмертный опыт.
— Ты спятил! Ты — псих! Ты следил за мной. Приковал к себе наручниками. В нас только что стреляли. Поверить не могу в это дерьмо. Отвези меня к моей чертовой машине!
Он затормозил. Под его управлением «Порше» двигался плавно, но это все равно было настолько неожиданно, что я захлопнула рот. Оставив машину на холостом ходу, он повернулся ко мне. Его левая рука метнулась вперед, обхватив меня за шею и притягтивая к себе.
Наши лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга, и он приказал:
— Молчи, Эйва.
— Не буду я молчать! — крикнула я ему в лицо. — Я до чертиков напугана. В нас только что стреляли! Мы сбежали с места преступления. И, повторяю, ты только что приковал меня к себе наручниками!
— У тебя есть выбор: молчать или я тебя заткну.
— Да? И как ты это сделаешь? Сунешь мне в рот кляп?
— Я имел в виду другое.
— Нахрен тишину! — проорала я, игнорируя его и полностью поддаваясь истерике. — Мне нужна текила. Мне нужна моя машина. Мне нужно позвонить Сисси.
Я говорила бессвязно и понимала это, но меня совсем недавно вытащили из комнаты, которую обстреляли.
— Тихо, — повторил Люк низким предупреждающим голосом.
Предупреждение я тоже проигнорировала.
— Серьезно, отвези меня к моей чертовой машине.
— Почему с тобой мне постоянно нужно все повторять? — спросил он с легким нетерпением.
— Может, потому, что я не выполняю твои приказы по щелчку пальцев, как, вероятно, делают остальные женщины в твоей жизни, — возразила я чертовски стервозно.
Тут он дернул меня вперед, обхватил рукой за шею, наклонил голову и, не шучу, поцеловал.
К вашему сведению, его губы были твердыми, когда он целовался.
Умереть — не встать!
Я замерла, когда наши губы сомкнулись. Затем Люк отпустил меня так же быстро, как и поцеловал, снова повернулся к рулю, и мы влились в уличное движение.
Я решила, что в тот момент лучше всего будет молчать.
Хороший выбор. Это дало мне время поглубже закопать жесткий, гневный поцелуй Люка рядом с воспоминанием о том, как он защищал меня от выстрелов своим телом.
Я целую вечность мечтала, чтобы Люк поцеловал меня, но не так. Даже не знала, что так можно целовать кого-то.
Мое молчание и быстрая езда также дали мне время мысленно отрепетировать разговор с Сисси об этом инциденте: Хм, Сисси, поинишь ту коллекцию керамики Стивена Килборна «День мертвых», которую ты кропотливо собирала годами…?
Мы ехали по нижней части центра города, когда правая рука Люка опустила солнцезащитный козырек, захватив с собой мою левую руку, тем самым, вырывая меня из моих печальных мыслей. Машина замедлила ход, и он нажал кнопку на козырьке, затем снова поднял его, перемещая руку (свою и мою) к рычагу управления, чтобы переключить передачу.
— Куда мы едем? — нарушила я молчание.
Он свернул в подземную парковку и направился к пустому месту, которого, как я заметила, было большим.
— Ты останешься у меня, пока я не выясню, какого черта происходит.
Он припарковался, нажал на тормоз и заглушил мотор, пока я обрабатывала эту информацию и пришла к выводу, что не хочу оставаться у Люка, пока он выясняет, что происходит. Мне, в принципе, не хотелось оставаться с Люком.
Прежде чем я успела возразить (хотя это ничего бы не изменило), он вылез из машины, а, учитывая, что я была прикована к нему, то мне пришлось перелезть через водительское сиденье и последовать за ним.
— Люк, мне нужно забрать машину, моя сумочка там, — сказала я, пока он закрывал за мной дверцу и сигналил замками.
Я говорила более спокойным и рассудительным тоном, надеясь произвести на него впечатление своим хладнокровием и заставить сделать то, что я хотела.
— Кто-нибудь из парней пригонит ее сюда. — Он нажал кнопку лифта.
— Каких парней?
— Парней Ли.
О. Ну, ладно. Значит, о моей машине позаботятся.
Я перешла к следующей важной теме.
— Мне надо домой. Я должна позвонить Сисси.
Он повернулся ко мне, оценивая взглядом.
— Ты знаешь, где Сисси? — спросил он.
Упс. Я только что раскрыла ложь о том, что «навещала Сисси в ее доме».
Ох!
— Эм… — промямлила я, размышляя, как объяснить то, что сейчас ляпнула.
— Иисусе. Вы обе в этом замешаны.
Он затащил меня в лифт и нажал кнопку. Нас по-прежнему сковывали наручники, но Люк все равно взял меня за руку.
— Ни в чем мы не замешаны. — О, боже, вот оно: очередное вранье. Мне прямая дорога в ад.
— Вы вечно, что-нибудь умудрялись учудить, — возразил Люк.
— Не правда, — солгала я (опять!).
Люк зыркнул на меня, и мне было трудно выдержать его сердитый взгляд.
— А как насчет того случая, когда вы посреди ночи зажгли бутылочные ракеты на заднем дворе старика Хамфриса? У него чуть инсульт не случился.
Я издала звук похожий на«хмф».
— Он это заслужил. Он выстрелил в собаку Сисси… за вторжение! Как собака может вторгнуться?
На это Люк не ответил, но продолжил:
— А когда вы продали пакетик орегано Митчу и Джошу Беркам, сказав им, что это травка?
— Нам нужны были деньги. Приближалось трибьют-шоу Kiss. Они так и не поняли этого, сказали, что это лучшая травка, которую они когда-либо пробовали.
— А когда вы засыпали машину Меган Кармайкл попкорном?
— Она была сукой, увела парня у Сисси.
Люк покачал головой, будто безумец в этом сценарии я, а не он, Мистер Наручники. Двери открылись, и мы вошли в полутемное пространство. Было не так уж и темно, поскольку из множества огромных арочных окон от пола почти до потолка светили огни ЛоДо.
Я поняла, что это лофт, офигенный лофт, но это подтвердилось, когда Люк щелкнул выключателем. Приглушенный свет осветил пространство, и он втащил меня в него.
Я не сопротивлялась, осматриваясь по сторонам.
У него был суперкрутой лофт.
Одна громадная комната с четырьмя большущими окнами вдоль длинной стены и двумя окнами на обеих узких стенах. Кирпичная кладка, воздуховоды на потолке, выкрашенные в черный, весь пол устлан блестящими деревянными досками, лишь под кроватью и в гостиной лежали коврики.
В центре, напротив лифта, располагалась кухонная зона со стойкой у стены, полукруглой барной стойкой, обращенной к комнате, табуретами вокруг стойки с ножками из нержавеющей стали и черными кожаными сиденьями. Кухня была оборудована блестящей бытовой техникой в черном цвете, включая огромный холодильник.
Сбоку, между двумя окнами, стоял черный диван, рядом — огромное черное кресло, черный лакированный журнальный столик и гигантский телевизор с плоским экраном, прикрепленный к стене.
Напротив кухонной зоны располагалась большая кровать с черными решетчатыми изголовьем и изножьем, темно-серыми простынями и одеялом.
На другой стороне комнаты стоял набор гантелей, скамья для поднятия тяжестей, необычный силовой тренажер и эллиптический тренажер. В углу рядом с гирями находилась небольшая комната из стеклянных блоков, которая, как я предположила, была ванной.
Очевидно, здесь жил мужчина. Повсюду была разбросана одежда, на каждой поверхности в беспорядке валялись журналы и раскрытая почта, а в раковине стояла посуда. Кровать не была заправлена.
Тем не менее, даже несмотря на этот беспорядок, крутому парню, наемнику, охотнику за головами и частному детективу, должно быть, хорошо платили, раз у него был «Порше» и такой лофт в ЛоДо.
Теперь я, определенно, была под впечатлением.
Это продолжалось две секунды, главным образом потому, что Люк оттащил меня к краю кровати и теперь отстегивал браслет со своего запястья.
— Что ты делаешь? — спросила я, наблюдая за ним.
— Приковываю тебя наручниками к кровати.
Я замерла.
Потом крикнула:
— Что?
Слишком поздно. Надо было бежать, сопротивляться, что угодно. Вместо этого я замерла, как полная дура, и он толкнул меня назад, прижав руку к груди. Я упала на кровать. Он наклонился ко мне, и прежде чем я успела осознать или даже начать бороться, оказалась прикованной наручниками к одной из перекладин изголовья.