Парень продолжал выворачивать свой картуз, не решаясь смотреть в глаза старухе. Наконец, набрав в легкие воздуха, он выпалил:
–Баба Ида! Нет больше Лулуди…
– Как так, нет?
…Колени Иды подкосились, и она медленно осела вдоль крыльца. Белесая пыль покрыла черную юбку, седыми волосами играл ветерок. Женщина посмотрела на свои коричневые от загара руки, и вдруг улыбнулась какой то жалкой, неестественной улыбкой. Это была гримаса отчаяния и боли.
– Баба Ида… — Дурачок подошел к ней, сел рядом на корточки, коснулся её плеча: – Баба Ида! Пойдем.
Он помог старухе подняться, и повёл, послушную и притихшую, в дом. Затем вышел, открыл ворота, и во двор громыхая и пыля, въехала телега, на которой лежало тело девушки. Пишта осторожно взял её на руки.
Было похоже, что Лулуди заснула: смерть ещё не успела наложить свой отпечаток на прекрасные черты. Казалось, что ресницы её сейчас дрогнут, она откроет глаза, и улыбнется ему – Пиште.
О, как он мечтал вынести её из церкви, как свою невесту! Он любил Лулуди, но та лишь смеялась и подшучивала над ним.
Увидев бездыханную внучку, Ида громко запричитала. Она рвала на себе одежду и волосы. Пишта вошел в дом, и положил тело Лулуди на кровать. Вскоре стали собираться люди – страшные вести разлетаются быстро.
Женщины тихо перешёптывались. Чтобы тело не испортилось на жаре, решено было отнести его в погреб. Ида тихо плакала в углу. Про Асю никто и не вспомнил.
А она это время сидела на кладбище перед разрытой невесть кем могилой мужа. Крышка гроба лежала в двух шагах. Голова Тристана покоилась у Аси на коленях, она гладила его не потерявшие блеска волосы. Прошло три дня, но разложение не коснулось его, словно он умер только что. Наконец, из под века Тристана вытекла слеза.
– Я отомщу. Отомщу этой ведьме, я сожгу её, утоплю, не посмотрю, что она моя сестра! Ради тебя, любимый…– Ася поцеловала мужа в мертвые уста, и осторожно положив его голову на землю, встала и отряхнула юбку – в глазах её не было и тени безумия – только безграничная решимость, и жажда мести.
– Ты опоздала, Ася! – услышала она за спиной торжественный, глухой голос и обернувшись, увидела Пишту.
– Лулуди мертва – продолжал молодой человек – Прочти, это я нашел здесь, – он протянул Асе клочок бумаги, испещренный какими-то древними письменами.
– Пишта, я не умею читать. Что это? – бесцветным голосом спросила Ася.
– Рецепт. Старое цыганское средство оживить мёртвого. Лулуди опоила твоего мужа снадобьем, хотела сделать из него живого мертвеца. Тристан умер, но наполовину. Чтобы вернуть его к жизни, нужно было освободить его, и дать другого зелья.
Но ты, Ася, всё время сидела на могиле и мешала ей. Один раз она хотела убить тебя, я видел, и спугнул. Сегодня ночью она выкопала его, но что-то пошло не так… теперь твоя сестра мертва. Прислушайся, и услышишь, как рыдает ваша старая бабка Ида...
– Ты убил Лулуди... – сказала Ася задумчиво.
– Нет! Я её любил. Даже когда узнал, что она ворожит.
– Но кто же тогда её убил?
Вместо ответа, Пишта кивнул в сторону мертвого Тристана.
Вдвоем с Асей они положили тело в могилу.
Когда Пишта хотел закопать могилу, Ася остановила его, схватившись за черенок лопаты:
–Нет. Тристан не умер!
– Конечно, умер! Я же говорю, он задохнулся! Нужно было раскопать раньше! – Пишта попытался выдернуть лопату из рук вдовы.
– Но, как же он тогда убил Лулуди? – крикнула Ася, и увидев потемневшие глаза Пишты, прошептала : – Нет, не Тристан… ты – убийца!
…Резким рывком он вырвал лопату и высоко поднял её – намереваясь, очевидно, размозжить Асе голову:
– Да! Убил! Она смеялась надо мной! Я любил её, а она… она пыталась оживить покойника, опять выбрала его! Мёртвый Тристан для неё лучше живого Пишты! – безумец засмеялся, запрокинув голову.
Ася попятилась. Внезапная догадка осенила её:
– А мужа моего… тоже ты? Что он тебе сделал?
– Я любил твою сестру! А она любила его! Даже мёртвого! Мёртвого! – он медленно надвигался на вдову – глаза его были страшны. Пальцы, сжимавшие лопату, побелели, на лбу вздулась вена. Он замахнулся…
…Ася зажмурила глаза, готовясь к скорой смерти. «Скоро мы будем вместе, любовь моя!» -пронеслась в голове мысль, адресованная мужу. Раздался странный шум, но удара не последовало. Ася открыла глаза, и увидела, как Тристан восседает на Пиште, сжимая пальцы на его тщедушной шее.
– Тристан…– крикнула Ася, но он не услышал её, и упал в могилу, увлекая за собой бездыханного убийцу.