Боб Шишка переходил Олдгейт, когда его сбил экипаж.
Отвратительная погода да элементарное невезение — вот и вся причина. В первую очередь, конечно, погода, потому что из-за хлещущего по щекам дождя кэбмен ехал, опустив голову, и слишком поздно увидел возникшую впереди темную фигуру. Он еще успел дернуть поводья, отвернув лошадь вправо, благодаря чему пешеход не попал под копыта, но избежать столкновения не удалось. Колесо ударило в плечо, и сбитый с ног Боб прокатился по мокрой дороге, ударился о бордюр и застыл, распластавшись неподвижно, будто мертвый.
Как и распорядился Эмбер, все были в темной одежде. Собравшись в тесной столовой, все пятеро — хмурый Ивэнс, Франц, аккуратный Петер и его растрепанный приятель Клаус, а также Эмбер — в последний раз повторяли назначенные роли. Больше других говорить, разумеется, пришлось Эмберу.
Уэллборна и мальчишку со спутанными, сальными волосами отослали в другую комнату, а Шлайфштайн уже отправился спать. План был прост: в час ночи за ними заезжает тарантас. Он же заберет их позже. Завтра, когда они вскроют сейф, возница оставит кэб в полной готовности для Ивэнса. Он садится с добычей и побыстрее уезжает. Все предусмотрено.
Задача Ивэнса — вести наблюдение и обеспечить кэб. Вся тяжелая работа на Петере и Клаусе. Франц играет роль связного между Эмбером и Ивэнсом и наоборот.
— Спешка ни к чему, — в двадцатый раз за последние три дня повторил Эмбер. — Вся красота в том, что мы делаем дело за две ночи. Наша цель сегодня — осмотреться, разобраться, понять, что к чему и пройти в магазин. Сейф вскрываем завтра.
На улице было, как всегда, тихо; никаких посторонних звуков Эмбер не услышал, и это обстоятельство добавило уверенности. Спир и Терремант уже наверняка вели наблюдение из пустующей лавки напротив, а на то, чтобы проделать дыру в полу, понадобится не больше двух часов. Скорее, даже меньше. Из Эдмонтона команда выезжает в час. Возвращается к пяти. Все делается, пока темно.
Эмбер нащупал в кармане фляжку, вытащил, сделал глоток бренди. Еще раз проверил инструмент старика Болтона — все на месте, все аккуратно сложено, каждый предмет обернут тряпицей — чтоб ничего не звякало. Стамески и зубила, четыре ломика, американское сверло, гаечный ключ, ножовка и несколько полотнищ, отмычки, щипцы, резак, кусачки, веревка и винтовой домкрат. И, вдобавок, темный фонарь, который будет для них единственным источником света.
Вознице заплатили заранее. Так поступали всегда: воровская честь не допускала обмана в денежных вопросах. Возница, конечно, не знал, что и где произойдет. Не знал, да и не хотел знать. Его дело — доставить людей в Бишопсгейт и в половине пятого вернуться за ними. Первым он увезет Эмбера с инструментами, потом, двумя ездками, остальных — двоих в Хундсдитч и вторую пару на Минорис-стрит. Потом, кружным маршрутом, в Эдмонтон.
Спускаясь по ступенькам, Эмбер бросил мимолетный взгляд через дорогу и даже различил в темноте — а может, это только показалось — бледное на фоне темной стены лицо Бена Таффнела. Никаких сигналов. Все в порядке. Все спокойно. Напоследок он вытащил из кармашка старые серебряные часы с крышкой — они показывали ровно час ночи.
Сначала Боб Шишка почувствовал холод, сырость и боль. Потом услышал голоса. Его стали поднимать, и боль прошлась волной по всему телу. Погрузили на какую-то подводу. Впрочем, возвращение длилось недолго — тьма снова поглотила его.
Через какое-то время боль вернулась — казалось, кто-то ломает, выворачивает плечо. Время значения не имело — может, в этом жутком, бредовом сне пролетела вечность. Он то приходил в себя, смутно сознавая, что происходит, то снова погружался в кошмар. Потом — свет… едкий запах мыла. Что-то схватило и не отпускало правую руку и плечо. Света стало больше. Он открыл глаза и не понял, куда попал. Какое-то незнакомое место и… ангелы? Белые, парящие ангелы.
— Ну, вот вы и очнулись, — сказал один из них, склоняясь на Бобом. — Все в порядке.
— Что?.. — Во рту пересохло, к горлу подступала тошнота.
— Несчастный случай. Вас доставили сюда полицейские.
При упоминании полиции Боб мгновенно насторожился и торопливо огляделся. Он находился в просторной комнате, на стенах — белая плитка. Под ним — кожаная кушетка. Ангелы были женщинами. Медсестрами.
— Вы в больнице Святого Варфоломея, — сообщила одна из них. — У вас сломано плечо, но врач уже сделал все, что нужно. Так что жить будете и с возницами еще посчитаетесь.