Сидя в полутемной гостиной, освещаемой лишь парой масляных ламп да догорающим камином, Профессор положил наверх даму червей и перетасовал колоду так, чтобы она оказалась внизу, и быстрым движением поменял ее на даму треф. По его губам скользнула улыбка. Суть плана состояла именно в замене одной дамы на другую, причем сделать это следовало так, чтобы не попасться. Он рассмеялся, и по стене под музыку его смеха запрыгали тени.
«Завтра, — решил Мориарти. — Завтра нужно пойти и купить фотографическое оборудование. Может быть, в „Стереоскопической компании“ на Риджент-стрит? Как-никак они дают покупателю три бесплатных урока и работают со двором ее величества. Это будет вторая стадия плана против Жана Гризомбра».
Ждать весточки от Холмса инспектору Кроу пришлось до 1 декабря: в полученной около полудня телеграмме содержалось просьба прийти на Бейкер-стрит в четыре часа дня.
— Прошу извинить за то, что не смог ответить раньше, — сказал Холмс, как только гость устроился в кресле у жаркого камина. — В тот день, когда пришла ваша записка, меня в городе не было. Так всегда, за долгими периодами бездействия следуют вспышки активности. В воскресенье мы с Уотсоном выезжали в Сассекс. Шли, так сказать, по следу вампира. — Он рассмеялся. — Вампира молодого и препротивного.
Кроу коротко рассказал об ограблении на Корнхилл-стрит и странном происшествии в Эдмонтоне, но придержал при себе собственные заключения и выводы. Рассказ он закончил сообщением о смерти Тома Болтона.
— Сомнений нет, за всем этим стоит Мориарти. — Холмс поднялся и в волнении прошелся по комнате. — В последнее время я все чаще обнаруживаю его руку в самых разных делах. Правда ли, что полиция отмечает рост преступности?
Кроу признал, что такой факт действительно имеет место: выросло не только количество уличных краж, но и магазинных, а также грабежей, а у торговцев и банкиров на руках все чаще оказываются поддельные купюры.
— Уверен, он вернулся. — Холмс никак не мог успокоиться. — Подозреваю, что в этом деле замешан и наш немецкий друг, Вильгельм Шлайфштайн. Вы уже пришли к каким-то выводам?
В ответ на прямо поставленный вопрос Кроу поделился с великим детективом своей теорией, согласно которой Профессор задумал и осуществляет некий план мести, не забывая при этом плести сеть интриг.
— Я бы и сам не сказал лучше, — согласился Холмс. — Попомните мое слово, мы еще услышим о других странных происшествиях. Будьте настороже, инспектор, вы тоже можете попасть в список врагов Профессора и стать его целью.
— Как и вы, Холмс. Особенно, если он пронюхает, что мы работаем вместе.
— Вы кому-нибудь говорили? — встревожился Холмс.
— Ни одной живой душе.
— Хорошо. Я со своей стороны делаю все возможное, чтобы не привлекать внимания к нашему сотрудничеству. Подумать только, даже старина Уотсон до сих пор думает, что Мориарти мертв.
— Пусть все так и остается. Мне порой кажется, что Профессор следит за нами даже здесь.
Холмс ненадолго задумался.
— Он очень умен, но у меня свои возможности. И я твердо намерен воздать ему по заслугам… с помощью вашей службы.
Приближалось Рождество, и члены криминальной семьи спешили выразить ее главе свое уважение и благодарность за покровительство и защиту.
Самый ценный подарок принес Бертрам Джейкобс, контролировавший во время отсутствия Мориарти сеть информаторов. Неосязаемый подарок этот весьма порадовал Профессора: согласно собранным данным семейная жизнь Кроу по-прежнему не ладилась, и покою в доме на Кинг-стрит настырный инспектор не находил. Оставалось только надеяться, что в прочном панцире упрямого шотландца, подходов к которому найти до сих пор не удалось, обнаружилось наконец слабое место. Мориарти тут же послал за Сэл Ходжес, которая застала его за изучением только что приобретенного фотографического оборудования.
Сэл была не в духе, но не из-за смуглянки Карлотты, а по другим причинам, которые уже некоторое время внушали ей определенное беспокойство и которые она пока что скрывала от Профессора.
— Боже милостивый, Джеймс! — воскликнула Сэл, увидев его за высокой треногой с накрытой черной накидкой головой. — Ты определенно не даешь себе скучать. То карты, то пианино, а теперь вот это.
— Дорогая, это не увлечение, а всего лишь средство достижения цели. Опуская затвор, я как бы захлопываю ловушку. Но дело не в этом. Мне нужно поговорить с тобой о женщинах. Точнее, об одной женщине.
— Что, у твоей Тигрицы оказались слишком острые коготки? — Сэл вскинула брови и язвительно усмехнулась.