Я взял его визитку. В груди собирался клубок нервного смеха — я не хотел иметь подполковника даже в качестве союзника. Попытался скрыть рвущийся изнутри смех вопросом:
— А электронная почта? Здесь только телефон.
— Я не пользуюсь компьютером, — веско сказал Марченко. — Способ не быть под колпаком.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно. Сядь, я тебе еще кое-что втолкую.
На площади перед зданием Казанского вокзала царила обычная суета. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, носильщики ловко выруливали в толпе, медленно расхаживали пузатые таксисты, крутя ключи на указательном пальце, вяло приставали к прохожим цыганки, кто-то ел хот-дог, запивая пивом под навесом киоска; мимо полз троллейбус, обгоняемый легковушками.
В этой картине обыкновенной суеты можно было выделить несколько маленьких групп по два-три человека: мужчины и женщины с огромными полиэтиленовыми пакетами в одной руке и какими-то пластиковыми карточками, похожими на удостоверение, в другой. Они стояли, переговариваясь, но при этом внимательно отслеживая ситуацию на площади. Время от времени один из них отрывался от разговора и хищно подлетал к человеку, только что вышедшему из вокзальных дверей. Это был приезжий; его легко можно было опознать по чемоданам в руках, осторожной повадке — первый раз в столице, надо осмотреться. Этому очередному гостю города совалась в нос карточка, и начиналась стремительная рекламная трель про то, что первый телеканал (или третий, или двенадцатый) начинает рекламную акцию, вот тут все реквизиты, телефоны, всегда можно позвонить, и вы, дорогой гость столицы, можете сейчас немедленно приобрести нужные и ценные товары по значительно (в честь этой акции) сниженным ценам.
Гость ставил чемодан на асфальт, и в освободившиеся руки ему тут же из пакета «работника канала» начинали выкладываться разного рода коробки. Фены, утюги, тостеры, наборы ножей, электрочайники, электробритвы и так далее. Выкладывание это сопровождалось неостановимой болтовней, подавляющей всякий росток сомнения, могущий возникнуть в голове гостя. Наоборот, нагнеталось ощущение, что ему чрезвычайно повезло, и он прямо сейчас, даже не отойдя от вокзала, получит все, что ему нужно, и по сильно-сильно заниженной цене, поскольку — акция!
Некоторые пытались сопротивляться, приводя какие-то аргументы в пользу того, что им все предлагаемое, кажется, и не слишком-то нужно, но все эти попытки сопротивления подавлялись бодро, быстро, и уже надо было расстегивать кошелек, чтобы закрепить счастье выгодной покупки.
Сомнения возникнут минут через пять-шесть после совершения сделки, потом они станут крепчать, а когда осчастливленный покупатель найдет розетку, проверит качество приобретенных вещей, он поймет, что его обдурили. Ему всучили если и работающие, то сильно устаревшие модели, да еще по цене в полтора раза выше магазинной.
Местные милиционеры занимают такое положение на этой площади, чтобы каким-нибудь образом случайно не оказаться свидетелем совершающегося мошенничества.
Эта площадка работает давно, немногим меньше, чем площадка ММВБ; превращение наивности одних в прибыль других — процесс вечный.
В этот майский день в ее размеренной, малозаметной, но довольно прибыльной работе произошел сбой. На троллейбусной остановке припарковались две «девятки» неброского цвета, из них выскочили семь или восемь человек с дубинками и молча проникли в редкую вокзальную толпу. Их действия поражали своей координированностью, хотя не слышалось никаких команд. Без всякого предупреждения они обрушили свои дубинки на спины «представителей телеканала», коробки с некачественным товаром полетели на асфальт, послышались крики — недоуменные, испуганные, одна из мошенниц завизжала. Толпа замерла, стараясь определить источник опасности. Первыми сообразили, что делать, именно «телевизионщики». Видимо, сознание того, что они занимаются бизнесом незаконным, было не полностью задавлено внутри, и в момент икс сработал инстинкт застуканного вора — они рванули в разных направлениях, крича, что характерно: «Милиция! Милиция!» Милиция, само собой, и не думала принимать эти крики на свой счет, считая, что вопит какая-нибудь никому не интересная пензенская бабушка с десятью всученными ей китайскими утюгами на руках.
Дело было кратким, как операция Суворова. Десятки растоптанных коробок на вокзальном асфальте, семеро забившихся в кровавых соплях за палатки с мороженым и сосисками мужиков и теток. С удовлетворенным взревом уносящиеся с площади победоносные «девятки».