— Зачем ты здесь? Мы же договорились… — начинаю сразу с возмущения, чтобы скрыть радость.
— Помнишь, я говорил, что у меня остались вопросы, — спокойно парирует Ян.
— Не хочу отвечать ни на какие вопросы. Ничего не хочу, понимаешь? Я верну тебе…
— Перестань, — перебивает резко. — Тебе некуда идти, и мы оба это знаем. Зачем изображать из себя никчемную жертвенность? Но я оценил. Раньше ты играла в королеву стерв, а сейчас новое амплуа осваиваешь? Без денег, без документов, без трусов, куда ты собралась, Рита?
Его слова хуже розг, они оставляют на моей душе кровавые шрамы. Ян прямо и без прикрас показывает все, что думает обо мне. Обнажает мою суть, отбрасывая шелуху… Но черт, как же больно. Но я собираюсь с силами, чтобы не отвечать такой же грубостью. И говорю спокойно, с покорностью жертвы:
— Хорошо. Спрашивай, если без этого не успокоишься.
Ян садится на стул и складывает руки на коленях.
— Сколько времени ты прожила с этим садистом? Где твоя мать? Тебе нужна помощь, ты и сама знаешь, что не справишься в одиночку…
— С мамой мы не общаемся… И я не хочу говорить про мужа. Вернусь к нему. Мне нравится, когда больно, понял? Не вмешивайся. Разве ты меньший садист? После ночи с тобой врачи решили, что меня изнасиловали…
Ян бледнеет, черты лица натянуты.
— Я не принуждал тебя. Но признаю, что мог перейти черту.
— Поэтому тебя гложет чувство вины? Но мы в расчете! Из-за меня тебе тоже было больно!
— Хватит, Рита. Я не веду счет. Не лелею внутри обиды прошлого. Я хочу помочь.
— Зачем? Зачем это тебе?
— Мы не предохранялись.
— Я не беременна! Мне делали кучу анализов здесь! В этом можешь быть абсолютно спокоен.
Почему меня так трясет от этого замечания? Не могу понять себя, не в состоянии проанализировать чувства. Но состояние такое, словно Ян ковыряет острый нож в открытой ране.
— Хорошо. Не надо так нервничать. Тебе нужна моя помощь, вот что главное. И отрицать это — просто тупо. Ты же никогда не была дурой… Твой муж не отстанет. Он уже пытался прорваться к тебе в больницу…
Холодею, замираю от ужаса. Не могу представить, что сделает со мной Антон за то, что я натворила за последнее время.
— Ты не сможешь мне помочь, — выдавливаю из себя фразу. Но это ложь. Ян может помочь… Но пострадает, снова. Не знаю, как в то утро ему удалось справиться с Антоном и несколькими его прихвостнями. — Не хочу втягивать тебя…
— Я уже втянут, не находишь?
— Нет… Я уеду. За границу, подальше от всего, от урода-мужа. И от тебя. Мне не нужна помощь обиженного мальчишки. Ты помог и я благодарна, но давай на этом завершим нашу встречу бывших одноклассников. Все что ты на меня потратил я верну при первой возможности…
— Ты не уедешь.
— Ты не можешь мне запретить! Да что с тобой такое? Зачем это тебе, Морозов? Только не говори, что старая любовь не ржавеет, меня стошнит…
— Нет.
Он произносит это настолько спокойно, равнодушно, что верю сразу, и внутри начинает гореть… Меня и правда тошнит, но только от самой себя, от собственной наивности и веры в сказки, несмотря ни на что. Потому что его «Нет» только что оставило зияющую дыру в сердце.
— Не бойся Рита, никакой любви, нет и быть не может. Я в такое давно не играю. Но мне понравился секс, и я не прочь повторить. Не сейчас, не бойся. Когда у тебя все заживет… когда будешь готова. И еще много других причин. Такие уроды как твой муж не заслуживают места на этой земле. Я бы защитил любую, узнав о такой ситуации. Я разберусь с ним, к тому же мой друг Анатолий хочет вернуть ноутбук, который забрали у Марины.
— Хочешь сказать я секс-наживка? — выплевываю горько. Ну и словосочетание пришло в голову, от него прям таки чувствую себя дерьмом обляпанной. — Ни за что, Морозов! Мне наплевать на твои хотелки и на чей-то там ноут. Могу оставить телефон благоверного, свяжешься и выкупишь гаджет. А я — уезжаю…
Морозов не стал спорить со мной. Просто подхватил на руки, и не обращая внимания на попытки вырваться, вынес из больницы… Надо было кричать, сопротивляться. Но на нас и так все пялились, и я сгорала со стыда. И никто во всей чертовой больнице ни словечка Морозову не возразил, не попытался помочь!
Ян выносит меня на парковку, сажает на заднее сидение своего черного джипа.