Подскакиваю на постели — по всей видимости я спала одна. Ян так и не вернулся прошлой ночью? Меня охватывает чувство стыда, обиды и разочарования. Значит поимел и даже спать со мной не пожелал… Уехал ночью в особняк? Значит теперь я живу здесь, в его квартире, о чем сама заговаривала раньше? Удовлетворяю его любую прихоть, когда он того пожелает, а все остальное время — буду проводить здесь в одиночестве?
Пока эти горестные мысли жрут меня заживо, разъедают душу точно кислотой,
Ян заходит в комнату, одетый в клетчатую рубашку и рваные джинсы. Волосы взъерошенные, на них блестят капли влаги, явно Морозов только что принял душ, опускаю глаза — он босиком. Красив до такой степени, аж сердце щемит. Приходится закусить губу, чтобы отвлечь себя от любования. Еще прочтет в моем взгляде восхищение, и тогда я упаду еще ниже… будет влюбленной дурой считать…
— Проснулась?
— Да, отлично выспалась, — отвечаю как можно непринужденнее. — Спасибо что не стал больше мучить. Знаешь, секс — это хорошо, но секс с тобой, чувствую, может для меня больницей закончиться. Давай прекратим, а? Ты вчера был пьян, и я побоялась отказывать… Но сейчас хочу прояснить — больше этого не будет… Ты мне помогаешь, это мило. Но я сполна заплатила, жду свой паспорт и хочу убраться подальше как можно скорее!
Сама не знаю, как выпалила эту длинную тираду на одном дыхании. Морозов хмурится, стоит и разглядывает меня внимательно. Когда я только открыла рот и произнесла «отлично выспалась» — Ян сделал шаг ко мне. Но услышав остальное — отошел на два назад. Видимо я хорошую стену выстроила своими словами. От которых становится тошно на душе, хоть вой…
— Хорошо, как скажешь. Больше никакого секса. То есть… ты права, я вчера сорвался. Заревновал… Дурак, одним словом. Разве у меня есть право ревновать, ты ведь не моя. И никогда не была моей. Только за деньги… Я больше не подойду к тебе, Рита. Разве что сделаю снова финансовое предложение.
Мои щеки краснеют. Ян нашел чем ответить, ударил по самому больному.
— Раз мы расставили свои приоритеты, могу я предложить тебе завтрак? — спрашивает Морозов. — А потом поедем обратно. Агата ждет тебя.
И как мне реагировать? Ясное дело — надо категорически отказаться. Рано или поздно кто-нибудь просветит Агату насчет меня. И она наверняка меня возненавидит. Зачем зарабатывать еще один шрам на сердце?
Но я не нахожу в себе сил для нового противостояния. Сижу на постели, прижимая к себе одеяло, шарю глазами по комнате в поисках одежды, и тут вижу разорванное платье… Ян смотрит туда же.
— Извини за платье.
— Оно принадлежало твоей сестре…
— Тогда я рад, что порвал его. Не хочу видеть сестру в подобном.
Еще одна шпилька, намек на мою продажность. Закусываю губу.
— Я сейчас принесу тебе что-нибудь.
Интересно, как сядут на мне вещи Морозова. Он в три раза крупнее… Но Ян возвращается, держа в руках женский спортивный костюм, серого цвета, по бокам — сиреневые полоски.
— Чье это? — вопрос слетает с губ прежде чем успеваю подумать.
— Тебе есть разница? Все лучше, чем разорванное платье.
Костюм слегка велик мне. Он совершенно новый, даже этикетка есть. И все равно мне неприятно до тошноты. Ясно ведь что это вещь любовницы Морозова. Чувствую себя гадко.
— Я не знаю как это носить с туфлями на шпильках, — морщусь.
Ян ничего не отвечает, выходит из комнаты. И снова возвращается, держа в руках несколько коробок с обувью.
— Размеры тут разные. Думаю, один тебе точно подойдет.
— Ты что, скупил все размеры для любовницы? — не удерживаюсь от вопроса, открывая коробки — во всех одинаковая модель, серо-голубые легкие кеды.
— Было дело, она попросила, а я забыл ее размер, — ухмыляется Морозов, а я в этот момент хочу расцарапать ему лицо.
Внизу красиво сервирован большой стол, на нем куча всего — яичница, тосты, свежие овощи, несколько сортов ветчины, апельсиновый сок…
— Ого, красота. Ты сам постарался? — спрашиваю как можно беспечнее, сажусь за стол.
Ян в ответ лишь пожимает плечами. В полной тишине принимаемся за пищу, каждый погружен в собственные мысли. Больше не чувствую сил к борьбе, снова хочется отдаться течению, куда выплыву… так тому и быть. Бороться слишком сложно, ведь сражаясь против Яна мне приходится сопротивляться самой себе…
Наверное, после завтрака мне нужно было сопротивляться и не ехать обратно в дом его родителей. Но у меня не осталось сил. Я не железная, а каждая грубость или равнодушная фраза колола сердце… Хотелось просто закрыть глаза и плыть по течению. Чтобы делал со мной все что пожелает, вопреки тому, что недавно высказала Морозову, мне нравилось быть с ним. И меня это до чертиков пугало. С каждым днем я привязывалась все сильнее…