— Че-ерт, малыш, как бы я хотел, — хрипло отвечает Морозов, стискивая меня в объятиях, прижимая к себе так сильно, что становится трудной дышать. Его руки жадно шарят по моему телу, ласково сжимают груди, играя с сосками.
— Так возьми. Мне страшно оставаться тут без тебя, — умоляю снова и снова.
— Я не могу… Очень бы хотел… Но это полевые условия, грязь, антисанитария. Стройка проходит в безлюдном месте. Пока никаких коммуникаций… И куча мужиков, которые по своим бабам тоскуют. Я не могу привезти тебя туда. Пойми. Это нарушит режим, расслабит их.
— Что вы такое строите? — спрашиваю глухо, уткнувшись в плечо Яна.
— Тюрьму, — вздыхает Морозов. — Поэтому среди рабочих есть и заключенные… Пойми, там точно не место для женщины…
— Теперь я буду бояться за тебя, — всхлипываю.
— Мне это приятно, — едва заметно, краешками губ улыбается Морозов.
— Я все время боюсь за тебя… Боюсь, что как мираж исчезнешь… — вырывается у меня признание.
— Малышка… Ты сводишь меня с ума, — хрипло признается Морозов.
И мне уже плевать на собственное правило — не заниматься любовью, пока живу в его комнате. Я попросила об этом не подумав, что сама едва ли выдержу подобное… По правде, я даже не ожидала, что Ян согласится. Но этот мужчина снова и снова удивляет меня, восхищает своей силой, выдержкой. Умением ждать, терпеть…
Но сейчас понимаю, что умру, если не почувствую его в себе. Он нужен мне. Большой, твердый, горячий…
Наши пальцы переплетены, но я высвобождаю руку, опускаю под одеяло, и дотрагиваюсь до него. О да. Твердый и горячий. Я с ума от этого сойду. Почему Ян терпит? Почему не пошлет к черту все мои табу?
Сжимаю его в руке, втягивая воздух со свистом. Ян издает стон.
— Это новое испытание, Рита? Хочешь меня убить?
— Нет… — отвечаю едва слышно. — Я хочу любить тебя…
В следующее мгновение Ян нависает надо мной, прижимается губами к моим губам в жадном, требовательном поцелуе. Это нужно мне так же, как и дыхание, как воздух. Тону, плавлюсь под касаниями его губ, лаской языка. Отдаюсь без остатка.
Быстрыми движениями Ян срывает с меня верхнюю часть пижамы, облачаясь перед сном в которую, я была уверена, что это надежная защита. Но сейчас мне нужно другое. Полное обнажение. И в прямом и в переносном смысле.
Изо рта вырывается громкий стон, когда Ян начинает ласкать мои соски, теребить пальцами. Выгибаюсь от удовольствия. Льну к нему все плотнее.
— Обожаю твое тело, — шепчет Морозов, касаясь подушечкой большого пальца моих горячих щек, а затем — надавливает на губы, раскрывая их, проникая в рот. — Твоя безумная хрупкость… Чувственность… Ты невероятно вкусная, Тамирова.
Посасываю его палец, беспомощно всхлипывая, пока он сводит меня с ума, лаская другой рукой груди, а затем спускаясь ниже, сжимая живот, оттягивает резинку пижамных штанов и проникает в трусики. Кажется, никогда в жизни я не испытывала такого сильного, сводящего с ума желания.
— Черт, сколько ты на себя нацепила, — замечает ворчливо. — Больше так не делай. Когда вернусь, хочу, чтобы голой меня встретила… Обещаешь?
— Да, — только и могу выдохнуть, сходя с ума от движений ласкающей меня руки, надавливающей именно в том месте, где ощущения максимально пронзительны. Откуда он знает, куда нажимать? Как же неловко под его взглядом, истекать влагой, насаживаться на его руку в ответной жажде… которую невозможно скрыть…
— Н-не… не смотри на меня, — прошу едва слышно. — Мне неловко…
— Не могу, милая, — шепчет осипшим голосом, стаскивая с моих бедер штаны вместе с трусиками и отбрасывая их в сторону. — Ты такая красивая…
И ты — хочется ответить. Меня сотрясает дрожь, потому что его руки творят со мной что-то невероятное. Меня выкручивает, я не могу уже сдержать крики удовольствия, затапливающего меня все сильнее. Моя спина выгибается дугой, бедра ходят вверх-вниз, и между ними так много влаги…
Морозов отстраняется от меня, чтобы снять трусы, а потом снова нападает на мои губы, жалящими, глубокими поцелуями. Он прижимается ко мне все сильнее, и я чувствую его возбуждение, что еще сильнее сводит с ума.
— Смотри, что ты сделала со мной, — шепчет хрипло, беря мою руку и сжимая мои пальцы вокруг восставшего твердого члена. — До боли хочу… Сдыхаю от этой потребности…
Меня затапливает чувство глубокого безграничного счастья, когда сжимаю его, ласкаю, меня бросает в дрожь…