— Ты убиваешь меня, — шепчет мне в губы Морозов, наполняя меня, проникая осторожно, не так как раньше. И я понимаю, чего ему это стоит — так сдерживать себя. У меня на глазах выступают слезы, но тут же забываю о них, потому что ощущения — невероятные. В голове полный сумбур, ни единой здравой мысли. Я тону в умелых ласках, плавлюсь от невероятного счастья, когда любимый, наполнив меня до конца, начинает двигаться во мне сильными глубокими толчками. И я выгибаюсь ему навстречу, начинаю двигаться в одном ритме с ним, больше не стесняясь своих стонов, криков наслаждения.
— Не сдерживай себя, — просит любимый, а я уже и не могу. Беспомощно вздрагиваю и снова подаюсь ему навстречу, обхватываю руками и ногами, оплетаю точно плющ, сходя с ума от волшебного ритма, от его умения находить тот самый нужный угол проникновения, чтобы ощущения внутри меня были самыми сильными. Нестерпимо сладкими, высвобождающими такой шквал ощущений, что едва не задыхаюсь от крика. Теряю контроль, кричу, понимая, что больше не могу вынести этого накала, пружина выстреливает и я дрожу в объятиях Яна. Чувствую, как и он содрогается внутри меня, мощная струя его семени приносит мне еще один взрыв сладких судорог. Последняя волна экстаза прокатывается по телу, принося облегчение и опустошение. Трепещу и вздрагиваю в объятиях Морозова еще какое-то время, и наконец засыпаю. Мы все еще сплетены в единое целое, сильные руки крепко обнимают меня, я как в коконе… и когда засыпаю, все еще чувствую его в себе. Это наполняет меня невероятным счастьем.
Утро встречает меня одиночеством и тишиной. Смотрю на часы и ужасаюсь — уже полдень. Я ведь хотела проснуться вместе с любимым, позавтракать… проводить его. Побыть каждую возможную минуту, хотя это было бы невыносимо тягостно. Но я готовила себя к этому, надеялась, что смогу сдержаться и не заплакать. Раньше я вообще не плакала, а теперь глаза постоянно на мокром месте…
На столике записка от Яна:
Я не смог разбудить тебя, ты слишком прекрасна во сне
Я бы не смог уехать, если бы хоть раз заглянул в твои глаза
Все будет хорошо, только дождись меня
Под запиской — новенький паспорт. Листаю страницы, разглядывая свою фотографию, сделанную еще в больнице… Ужасный вид, мешки под глазами… А потом из паспорта выпадает пластиковая карта с моим именем… Ян решил не держать меня невыполненными обещаниями. Если я и решу остаться — то только потому что хочу этого…
Слез я не смогла избежать. Но я обещала ему быть сильной и во что бы то ни стало сдержу обещание. Малодушие на секунду поднимает голову и шепчет — ты можешь переждать, сняв номер в гостинице. Но я душу этот порыв в зародыше. Я обещала, что буду тут. И не имею права сдаться только потому что меня страшат призраки прошлого, что сидят в душах обитателей этого дома. Если мне придется выслушивать гнев и проклятия — значит так тому и быть. Никто не сможет защитить меня от самой себя. От моих кошмаров. От прошлого. От судьбы. Никто, кроме меня самой, не сможет меня спасти. И неважно что меня пугает будущее, неуверенность в том, что наше сексуальное влечение потеряет остроту.
В глубине души я всегда знала, что не вписываюсь в его жизнь. Именно отсюда растут ноги всех моих ужасных поступков… Желание любой ценой избегать душевной боли…
Выхожу из комнаты — тишина. Такой огромный дом и ни души, мне становится не по себе. Спускаюсь на кухню. Завтракаю там, в обществе слуг, которые разумеется чувствуют неловкость от этого. Не понимают, как вести себя со мной.
Стараюсь делать вид что не замечаю косых взглядов. Единственная кто разговаривает со мной довольно непринужденно — кухарка Самира. Спрашиваю у нее, набравшись смелости, почему дом так тих.
— Так разъехались все, — объясняет Самира. — Агата на несколько дней к подружке ускакала, хозяин конечно с неохотой, но разрешил.
— Да? Мне он не говорил ничего, — хмурюсь. Хотя разве Ян обязан меня посвящать во все, что происходит с его родственниками… Просто я надеялась наладить отношения с девушкой. По вчерашней поездке мне показалось что у нас есть шанс на нормальное общение.
— Мне тоже, — смущается кухарка своей осведомленности. — Я случайно услышала, разговор возле кухни у них был. Эта девочка, подружка, только вернулась из-за границы. Они с Агатой с детства лучшие подруги. Вот и не отказал, хоть и не хотел.
Про Ольгу я спрашивать не решаюсь, но Самира простодушно сама заявляет:
— А старшая наша, она никогда тут и не ночует. Только в гости заглядывает. Вот и тишина сразу. Пока хозяева из путешествия не вернутся, тут почти всегда так… Только Софья Прокофьевна, но она не выходит…