И мальчик Саша, до смерти напуганный этим домом и переменами в своей жизни. Сердце сжимается, когда вспоминаю о несчастном ребенке. И рассказ Яна, о том, как забрал его.
«Я даже не знаю мой ли он» — вспоминаю слова Морозова. И решительно направляюсь в крыло где комната мальчика.
Татьяна встречает меня на пороге, она взволнована. Ребенок ведет себя странно.
— Поначалу отказывался от еды, теперь вот лежит в постели, не вытащить, все перепробовала, — испуганно верещит служанка. — Я же в детях ничего не понимаю, нету своих. Ни племяшек даже… Вот и что делать, хозяин сказал головой отвечаю. В доме никого… Кроме бабули старой, дозвониться не могу ни до кого.
Подхожу к мальчику — на нем та же одежда что и вчера и даже кепка.
— Он что, не переоделся со вчера? — спрашиваю удивленно.
— Он такой с момента как привезли, — отвечает Татьяна.
— Что, три дня?!
Моему удивлению нет предела.
— Он… не дается. Что мне, драться с ним? — жалобно оправдывается девушка.
— Но ты могла об этом сказать…
Дотрагиваюсь до ребенка и тот чуть ли не отпрыгивает на другой конец большой кровати.
— Не бойся, пожалуйста. Я не причиню тебе зла.
— Уходи! — кричит тоненьким голосом и у меня щемит сердце. Почему этот малыш напоминает мне меня саму? Загнанный, испуганный зверек. Как же помочь ему? Как показать, что ему нечего бояться.
— Пожалуйста, я очень тебя прошу, не прогоняй, — умоляю тихим голосом. — В доме почти нет никого, мне ужасно одиноко…
Мальчик по крайней мере перестает дрожать. Успокаивается.
— Сходите, передохните, покушайте, — предлагаю я Татьяне.
— Нет, что вы, я не могу.
— Обещаю, все будет хорошо. Ян просил меня присмотреть за ребенком, пока его не будет.
Ян ни о чем подобном не просил, но я чувствую, что должна. Что ему это понравится. А даже если и нет — наплевать. Сейчас могу думать только о несчастном испуганном малыше. И как помочь ему.
Проходит несколько часов. Я брожу по комнате, навожу порядок, расставляя игрушки на полках. С момента как мы привезли их они так и остались сваленными в кучу. Ребенок так и не коснулся их. Но сейчас наблюдает за мной с интересом.
Я все время что-то говорю, спрашиваю, что ему нравится, не ожидая ответа. Просто пытаюсь вспомнить собственное детство, что мне нравилось, что любила. Конечно я была очень далека от машинок, вот и сейчас, в основном про кукол истории, но почему-то малыш начинает слушать с огромным интересом, именно когда рассказываю как шила своим Барби одежду, как менялась с девочками нарядами, и как мечтала купить для своей любимицы новое платье, но денег не было.
— Я бы очень хотел Барби, — тихо признается малыш, а я буквально немею от удивления.
— Что? О, ну хорошо… Не все мальчики обязаны играть в машинки, — говорю стараясь чтобы голос звучал бодро. Но я ошарашена. С одной стороны, радоваться надо, что смогла хоть какой-то интерес со стороны ребенка завоевать.
И еще странно — мальчик до сих пор в постели. Как мне кажется, для ребенка это нехарактерно.
— Давай прогуляемся до магазина, где мы вчера были, и купим Барби?
И тут же жалею, что это сказала. Ян просил меня не покидать дом без особой на то нужды. Волнуется, что муж все еще преследует меня. А для меня тот страшный человек, его издевательства, его жестокость — словно и не со мной были. Я даже имя его с трудом уже вспоминаю… И лицо. Хочется думать, что Антон забыл обо мне так же, как я про него.
Но ребенок отрицательно мотает головой. Что-то не так, я все сильнее это ощущаю. Сажусь на постель, касаюсь лба малыша рукой — он раскаленный! В панике бегу на кухню, прошу Татьяну срочно найти градусник и вызвать врача.
Как назло, никто понятия не имеет какой номер у семейного доктора. Поэтому вызываю простую скорую, но ехать в особняк, находящийся за городом они отказываются. Прямо так и говорят — у вас столько денег, такси вызовите и сами…
— Один из соседей врач, я точно знаю, — вспоминает вдруг Татьяна. Мы к этому времени успеваем найти жаропонижающее, у сестры Самиры оказывается двое деток, и в сумке кухарки по случайности находится лекарство именно для детей. Саша от наших манипуляций начинает плакать, все громче. Его пугает что в комнате все больше народу и у всех паника.
— Так беги давай к нему! — шиплю яростно. Знает где врач и болтается тут без дела под ногами! Кажется, к этому моменту я забыла обо всем на свете — где нахожусь, о своих страхах, о стыде. Даже про Морозова забыла. В голове только отчаянное желание помочь больному ребенку. С которым всего-то пару слов сказала… а он стал как родной…