— Хозяин звонил, — сообщает Татьяна. У него на стройке проблемы со связью, он вам вчера весь вечер пытался дозвониться. Я ему рассказала, что было вечером!
— Надеюсь ты не волновала его?
— Нет, я сказала, что все в порядке, что вы справились. Я сама-то многое не поняла…
— Я все объясню позже. Сейчас меня волнует чем кормить малышку. Она такая худенькая. Наверное, надо кашу сварить… Геркулесовую. Это возможно?
— Конечно. Мы ее и до вас кормили, обиженно говорит Самира.
— Но она почти не ела, — фыркает Таня.
— У ребенка болел зуб, — сообщаю женщинам. — Сейчас все должно уже пройти. А потом, наверное, мне нужно по магазинам…
Хмурюсь, потому что своих денег у меня нет. Но Ян оставил карточку… Я не собиралась ни копейки на себя тратить, но на девочку моя гордость не должна распространяться.
— Всем привет! — в гостиную как ураган врывает Агата. — Как дела?
На меня девушка все еще смотрит холодно, скорее к слугам обращается.
— Нормально, — нерешительно произносит Таня. — Я вам звонила вчера…
— Ой, я утопила телефон, — смеется Агата. — Если честно, умираю спать хочу. Вечеринка вышла безумной, я спала всего час — пока меня сюда везли… И, наверное, снова туда отправлюсь. Пока каникулы надо отрываться.
Слуги молчат, я тоже, и пожав плечами сестра Яна направляется к лестнице.
— Наверное ей следовало рассказать… — нерешительно произносит Самира. Ничего не ответив, тоже иду наверх, но у нас с Агтой теперь противоположные стороны дома. Решаю, что не стоит бежать за ней и рассказывать о племяннице. Возможной племяннице. К тому же девушка может мой рассказ счесть хвастовством, а я этого ни в коем случае не хочу. Саша стала для меня чем-то особенным, личным. Даже безотносительно Морозова. Эта ночь окончательно связала меня с ребенком крепкими узами…
Понимаюсь к себе в комнату — девочка уже проснулась, сидит в кроватке, обхватив себя руками.
— Привет. Доброе утро, — улыбаюсь крошке. Но в ответ ребенок молчит.
— Слушай, тебе понравилось вчера в кафе?
Кивает. Уже хорошо.
— Можно я задам вопрос?
Снова кивок, но уже нерешительный.
— Почему ты одеваешься как мальчик? Если не хочешь или не можешь ответить…
— Бабушка велела, — вздохнув, отвечает малышка. — Чтобы продать меня подороже, — добавляет тихо, а у меня комок в горле, и слезы подступают к глазам.
— Это все глупости. Я вот гораздо больше люблю девочек!
— Правда?
— Конечно, — улыбаюсь сквозь слезы. — Разве не заметно? Думаешь стала бы я с мальчишкой в одной постели спать?
— Нет, наверное… — отвечает малышка. Для шести лет у нее отличная дикция. Да и вообще — ребенок отлично развитый, насколько могу судить.
— Что скажешь, если мы позовем вчерашнего доктора и снова прогуляемся?
— А в больницу тоже поедем? — хмурится Сашка. — Было больно…
— Нет, там уже все… разве что через недельку на осмотр, доктор только взглянет как все заживает. Больно больше не будет, обещаю. А сегодня — отправимся по магазинам. Хочешь одеваться как девочка? Или мальчишеские вещи тебе больше нравятся?
— Нет, они противные, — отвечает Саша.
— И Барби купим.
— Правда?
— Думаю, Кена тоже.
— Тогда я очень-очень хочу, Рита.
Мне безумно хочется подойти и обнять девочку, она невероятно очаровательна. И мне кажется, ее глаза очень напоминают Яна. Большие, карие. А волосы при этом светло-русые, и кожа белая, тогда как у Морозова — смуглая. Но разве это имеет значение?
Даже если Ян не захочет чужого ребенка, я хочу Сашу безумно. Себе. Но что из этого получится? Нет, не буду думать об этом. Сегодня должен быть замечательный день, и я хочу насладиться каждой его секундой.
Глава 20
Саша без кепки произвела на кухне фурор — прислуга застыла, раскрыв рты. Даже в мальчишеской майке, джинсовке и штанах, малышка ни капли не походила на мальчугана.
— Что все замерли? Мы пришли завтракать, — говорю бодро и вокруг нас тут же начинается суета, нам накладывают жидкую овсянку, которую терпеть не могу, а Сашка уплетает с удовольствием.
— Как же так получилось, — причитает Самира, а Татьяна молчит, сидит с лицом свекольного цвета, видимо сильно переживает.
— Спасибо, вкусно! — выдает Сашка и обе женщины аж подпрыгивают от ее звонкого голоска, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
— Ну ты… даешь, Татьяна! — укоризненно восклицает Самира. — И хозяин тоже… Всем про мальчика объявил.