Надавив на позвоночник парализованного воина в качестве рычага, Юлий с яростным рывком выдернул оружие, а затем повернулся в поисках другой цели, высоко взмахнув топором над головой и вонзив его в голову другого веникона, уже поднявшего свой меч для удара по Титу, в то время как массивный центурион прорубал себе дорогу среди варваров вокруг него, оба лезвия его топора неумолимо взлетали в брызгах крови. Тяжелое лезвие пронзило меховую шапку с железным ободком огромного варвара и глубоко вонзилось в его череп, войдя настолько прочно, что Юлий подумал,, что в хаосе боя потребуется слишком много времени, чтобы вытащить его из тела умирающего человека. Он выпустил оружие, позволив веникону отшатнуться с протяжным стоном, его глаза закатились, когда вес топора оттянул его голову назад. Он стоял пошатываясь несколько секунд, глядя на примипила, а затем упал головой вниз, неуместно указывая рукоятью топора на полог леса, выдерживая зачарованный взгляд тунгра, даже когда один из людей Тита крикнул ему: - Берегись!!!.
Юлий едва успел осознать, что на него напали, прежде чем металлическая шишка щита ударила его настолько сильно, что у него задребезжали зубы, затем он почувствовал удар в плечо, который оттолкнул его и за которым последовал удар копья, который скользнул по его защищенной кольчугой груди, а удара кулаком ему удалось избежать благодаря шагу назад, который он сделал, чтобы сохранить равновесие. Вырвав свой меч из ножен, понимая, что ему придется шагнуть вперед и контратаковать ситуацию, а не ждать следующего наскока варвара, он обнаружил, что веникон уже приготовился и ждет его, расставив ноги и подняв щит, со спокойными глазами на суровом лице, наблюдавшими за тунгром из-под направленного на него копья. Удар меча Юлием был нанесен скорее быстро, чем ловко, и вражеский воин легко отбил клинок в сторону в защитном движении, призванном открыть противника для удара копьем, которое воин уже держал наготове. Юлий слишком хорошо знал, что произойдет дальше, когда веникон поднял переднюю ногу, чтобы ступить вперед и вонзить блестящий железный наконечник копья ему в горло.
Когда длинный клинок устремился к нему, тунгр отчаянно уклонился влево и ушел от атаки, позволив копью мелькнуть перед его лицом, но оказался на спине, а воздух резко вырвался из его легких, когда варвар умело нанес ему удар ногой и перевернул его, снова подняв оружие, чтобы вонзить железную головку в своего беспомощного врага. Когда полированный клинок на мгновение замер над ним, и когда веникон развернулся вперед на правой ноге, чтобы нанести смертельный удар, тело вражеского воина внезапно вздрогнуло, его глаза широко раскрылись от шока, когда в его спину врезался топор. Солдат, ворвавшийся в бой справа от Юлия, вырвал свой клинок из зияющей раны из туловища шатающегося варвара и швырнул того на землю жестоким ударом по колену, а топор другого солдата очертил сверкающую дугу, чтобы обезглавить. пораженного воина.
Солдат стоял над Юлием, его грудь вздымалась от напряжения боя, когда его примипил поднялся обратно на ноги, его доспехи уже были залиты кровью людей, погибших от лезвия его топора. Рычащий рев привлек внимание обоих мужчин, и гнев Юлия мгновенно вспыхнул при виде Тита, сражающегося среди полудюжины вражеских воинов, с телами еще нескольких человек у его ног, и когда он яростно сражался своим топором с двумя лезвиями. они жужжали серебряными звуками, вспыхивая красным цветом в свете огня. На их глазах он вонзил одно из своих лезвий в плечо несчастного воина, рассекая ему грудь до правого соска и пошатнулся, когда другой варвар ударил его сзади длинным мечом. Оба мужчины бросились вперед к своему сражающемуся товарищу, Юлий понял, что линия вениконов рушится под новой атакой разъяренных солдат Десятой центурии, которые явно отчаянно пытались спасти своего центуриона от вражеских воинов, роящихся вокруг него. Прежде чем они смогли добраться до окруженного офицера, сначала один, а затем и другой из напавших на Тита вонзили свои мечи глубоко в его спину, которую железо его кольчуги не защищало от острых кончиков мечей. Он упал на колени, лицо его превратилось в звериное рычание от боли в ранах, и с ревом гнева при виде упавшего центуриона тунгрцы вырвались вперед в волне неистовой ярости, чтобы отправить оставшихся вениконов в бегство. Юлий поймал за руку оптиона центурии, когда тот бросился преследовать их, притянул его к себе и крикнул ему на ухо, перекрывая грохот огня и шум схватки.