Сил прискакал сюда с остатками отряда рейдеров полчаса назад, как раз в тот момент, когда когорта в изнеможении выходила из восточной части леса, и если их сердца на некоторое время воодушевились благополучным возвращением к своим измученным, но торжествующим товарищам, новости, которые он привез с юга, в одно мгновение разбили их надежды. Юлий мрачно кивнул, сплюнув на землю у своих ног.
- Гарнизоны крепостей на стене уйдут по дороге на юг, даже не подумав о нас, и линия горящих фортов приманит к себе этих раскрашенных обезьян. Нам повезло, что Силу удалось обойти их и предупредить нас.
Скавр положил Орла на землю рядом с собой и снова повернулся к своему примипилу.
- Согласен? И что теперь нам делать, как ты думаешь? Если бежать отсюда, то, вероятнее всего мы лишь ненадолго оттянем неизбежное, а если останемся, то, в конечном итоге, превратимся в гору трупов?
Юлий покачал головой.
- Бежать? А куда мы можем убежать? На юге находится военный отряд, на западе - выжженный лес, на востоке - непроходимое болото, и если мы побежим на север, вениконы достаточно быстро нас выследят, учитывая, что у нас закончились припасы с едой и мы довольно сильно измотаны. Мы не успеем добраться даже до Клыка раньше них, и поверьте мне, я очень серьезно обдумал эту идею. Нам остается просто постоять, подождать и дать им сражение, хотя при их численности оно закончится довольно быстро… Он нахмурился, увидев фигуру центуриона, решительной походкой идущую к ним по колонне. – О,Коцидис, пощади меня от этого человека, это все, что мне нужно.
Скавр повернулся, чтобы посмотреть, на что он смотрит, и кривая улыбка исказила его усталое лицо.
- Есть что-то в походке этого человека, что напоминает мне офицера, которого он сменил на посту командира Десятого легиона. Я уверен, пройдет совсем немного времени, и он начнет называть нас всех «младшими братьями» и отращивать бороду… если, конечно, мы проживем так долго.
Юлий ждал, положив руки на бедра, пока Дубн не дошел до них, кивнув в ответ на приветствие офицера.
- Ты слышал новость, и теперь пришел принести своих ребятишек в жертву, чтобы задержать вениконов, пока остальные будут убегать сверкая пятками верно?
Его собрат-офицер покачал головой, отказываясь клюнуть на наживку.
- Бежать бесполезно, надо драться. Но не здесь.
Трибун вопросительно поднял бровь.
- Если не здесь, центурион, то где именно, по твоему мнению, мы можем принять бой, имея хоть какой-то шанс на успех?
Здоровяк указал пальцем на лес.
- Надо вернуться туда, господин.
Юлий покачал головой.
- Нет, уж… нам лучше здесь. По крайней мере, здесь мы можем построить своего рода боевую линию, а там нас окружат со всех сторон и кончат на месте, как волчья стая оленя.
Он хотел было отвернуться, но обнаружил на своей руке руку Дубна.
- Ты ошибаешься, Юлий. Ты забываешь, что у нас есть центурия очень разозленных солдат с топорами, или, по крайней мере, большинство из них, и все они ищут способ отомстить вениконам.
- И?
- И я знаю, как мы можем получить это в шанс дать отпор этим ублюдкам.
Примипил повернулся к нему, пристально посмотрел в лицо офицера.
- Ты серьезно думаешь, что мы сможем сдержать такое количество разгневанных голов без построения в боевую линию?
Дубн ухмыльнулся ему в ответ.
- Дай мне час, и я создам тебе боевую линию посреди леса, которая будет сдерживать этих ублюдков намного дольше, чем все, что мы можем сделать здесь.
Юлий медленно кивнул, повернувшись обратно к своему трибуну.
- Вы были правы, господин, он на наших глазах превращается в Тита. Очень хорошо, центурион, что бы ты ни задумал, иди, займись этим. Нам повезет, если у тебя будет час, чтобы поработать над любым трюком, который ты придумал.
9
Кальг смотрел на горящий форт, который, как сообщил ему воин внезапно ставший услужливым телохранителем Брема, был назван римлянами латинским эквивалентом слова Ленивый Холм, со смесью гордости и новой надежды. Гордость исходила из того факта, что его предсказание было точным в отношении долгосрочной способности захватчиков устоять на самом краю их Империи, а надежды, включали в себя малейший проблеск веры в то, что он все еще может осуществить свою мечту о выселении римлян из провинции. Он снова посоветует Брему, размышлял он, объединить силы с племенами к северу от его земли, пообещав им огромные богатства, если только они присоединят свои войска к недавно набравшим силу вениконам, племени, которое заставило римлян бежать и смогло забрать земли своих соплеменников к югу от стены, даже не прибегая к сражениям. Каледонии, теперь это был народом, жаждущим мести, все еще страдающий от поражения от римского императора Агриколы сто с лишним лет назад и готовый затопить своим огромным количеством, если к нему будет применен правильный рычаг. Рычага, такого как захваченный и оскверненный Орел римского легиона, могло быть достаточно, чтобы соблазнить их выйти на поле боя с подавляющей силой и пробить южную стену, как это сделал его собственный народ два года назад, подняв людей бригантов, которые жили в римском плену а потом снова восстали. Поскольку весь север пылает, римляне отступят обратно в крепости своих легионов, если, конечно, его войскам — ибо к тому времени армия повстанцев наверняка снова станет его — не удастся изолировать, разбить их по частям и захватить огромные богатства незащищенного юга, открытого для его грабежей…