Дубн ухмыльнулся спросившему солдату, и глаза легионера сузились от внезапного блеска безумия в глазах его нового центуриаона.
- Это довольно просто, если у тебя хватит на это смелости! - Он повысил голос до рева на плацу, достаточно громкого, чтобы его услышал каждый человек, находящийся в кругу из сваленных деревьев. - Десятая центурия, все, кто хочет отомстить за Тита, следуйте за мной! Если у кого-то из вас трясутся поджилки, то оставайтесь здесь и до конца своих жалких, хныкающих дней сожалейте об упущенном шансе! За Тита! За мной! Смерть вениконам!
Он рванулся через поляну к варварам, и мгновение его люди смотрели ему вслед с явным изумлением, а затем гигант, который решил идти с ним в паре,подал голос с таким же неистовым ревом и побежал за своим офицером с поднятым над головой топором.
- За Тита! Вперед! Смерть вениконам!
Внезапно вся центурия пришла в бешеное движение, солдаты изо всех сил задвигали ногами, стремясь догнать своего центуриона, крича: «Смерть вениконам!», «За Тита»! и «За принца» разрывая воздух. Стоя на своем месте, впереди Пятой центурии Марк увидел, как солдаты Тита хлынули к нему во главе с его другом, но когда он открыл было рот, чтобы поприветствовать их, здоровяк подмигнул ему и заскочил на дерево справа от себя и побежал. вверх по наклонной поверхности ствола так быстро, как только мог. Его люди последовали за ним, многие из них забрались на дерево слева, и лицо молодого римлянина сморщилось от изумления, когда он понял, куда именно Дубн вел своих людей. Юлий присоединился к нему и Скавру в конце сражающейся центурии и, пожав плечами, встретил изумленный взгляд своего трибуна.
- Неужели он собирается…?
Примипил вытащил меч и плюнул на растоптанную землю.
- Он здоров как бык! Либо его авантюра закончится победой, либо мы все погибнем, но он только что показал нам наш единственный шанс организовать контратаку! Так что, присоединяемся к нему?
Кальг не осознавал, что происходит, пока деревья по обе стороны безумной стычки, пытающейся прорваться по проему к кавалерии, не начали трястись, их ветви дрожали под тяжестью тяжелых солдат с топорами, когда они штурмовали стволы пологого склона. С диким воплем первый из них, центурион, судя по гребню на шлеме, бросился с самого конца дерева, откинув руки и ноги назад, и подлетел по воздуху к королевской кавалькаде. На мгновение мир сельгова свелся к убийственному выражению лица прыгнувшего человека, его глаза были широко раскрыты, а зубы оскалены в зверином рыке свирепости. Он все еще удивлялся очевидному безумию тунгра, когда здоровяк приземлился в дюжине шагов от них, перекатился разок и развернулся влево, держа большой топор в правой руке и сбивая соплеменников со своего пути. железным выступом, еще один человек спрыгнул с дерева позади него и тут же подскочил к своему офицеру. В течение нескольких секунд в самом сердце боевого отряда оказалось еще с десяток монстров с топорами, и с каждой секундой в бой вступали все новые и новые крупные люди, не похожие на тех неповоротливые гигантов, которых, как показалось Кальгу, он видел раньше. Намереваясь окрасить себя в красный цвет кровью вениконов они двигались в бешеном темпе, спрыгивая сверху во всех направлениях со шквалом лезвий тяжелых топоров, которыми валили то одного , то другого веникона каждым взмахом, как будто рубя деревья.
Ближайший к схватке королевский телохранитель упал с лошади, и Кальг понял, что животному бесцеремонно отрубили голову, а воин умер в пене крови от огромной раны на груди, в тот момент, когда он пытался сбросить с ног мертвый груз зверя. Человек, зарубивший его, секунду постоял на еще теплом трупе, подняв красное лезвие топора к небу и завопил о своем триумфе, а кровь лилась по его лицу и доспехам. Наклонившись вперед, Кальг высвободил поводья кобылы от седла Брема и вздрогнул, когда король повернулся и поднял свой меч с бессвязным криком ярости, поняв, что сельгов собираются бежать. Прежде чем он успел нанести удар, раненый король откинулся назад в седле от стрелы, торчащей из его груди, и Кальг понял, что на деревьях по обе стороны от военного отряда затаилось около тридцати лучников, стреляющих в сбитую массу воинов так быстро, как только могли. Он пригнулся как можно ниже, наблюдая, как король опрокинулся на бок лошади и упал под копыта топтавшихся рядом животных. Не сумев дотянуться до свисающих остатков поводьев своей кобылы, он схватил ее за правое ухо и повернул изящную голову, пытаясь вывести лошадь с поля боя, но четвероногая все еще была зажата между скакуном мертвого короля и толкавшимися вокруг них людьми