Сорекс кивнул, облегчение, которое он почувствовал, все ясно увидели.
- И вдобавок вы хорошо поспите всю ночь .. . Конечно, это отличная идея.
Он потянулся к фляжке с вином, налил две чаши вина и протянул одну Скавру, затем повернулся и с небольшим поклоном предложил другую Касту. Префект лагеря осторожно наклонил склянку со снадобьем, чтобы три капли темной маслянистой настойки стекали в чашку, при этом объясняя трибуну:
- Должен вас предупредить, что этот разбавленный напиток отвратительно сладок. Лучший способ выпить его — опрокинуть голову назад, иначе вы можете оказаться настолько рассеянным, что прольете напиток себе на шею. Вот еще капелька на удачу, а? Боги все видят, и сегодня вы будете хорошо спать, но я должен вас предупредить, что, когда вы проснетесь, у вас может сильно болеть голова…
Все мужчины в комнате вздрогнули, когда раздался скрежещущий звук меча, выдернутого из ножен, и все взгляды обратились на Марка, когда он шагнул вперед с мечом Легата Соллемниса с орлиным навершием, сияющим в свете лампы.
- Вы собираетесь оставить его в живых? Предателя, который отправил нас на север, в Клык, с намерением заставить вениконов перебить целую когорту в надежде убить одного единственного человека? Ублюдка, который использовал все имеющиеся в его распоряжении уловки, чтобы наброситься на мою жену, несмотря на то, что знал, что она благородная римская матрона?
Он двинулся к перепуганной трибуне с видом необузданной ярости, направив гладиус острием прямо ему в лицо. Скавр подал знак Юлию, готовому прыгнуть на своего друга сзади, предупреждая его атаку, и сам встал на пути своего центуриона.
- Центурион Корв, опусти меч. Ты знаешь, что месть таким образом только обесчестит тебя. А кроме того, ты можешь утешить себя тем, что Фульвию Сорексу придется всю жизнь сожалеть о содеянном им.
Он пристально смотрел на Марка, наблюдая, как молодой римлянин сначала посмотрел на Сорекса, все еще застывшего от страха, а затем бросил взгляд на Каста, который в ответ просто моргнул ему. Медленно кивнув в знак признания приказа трибуна, он вложил меч в ножны и отступил в тень рядом с Юлием, игнорируя гневный взгляд, брошенный на него примипилом. Вздохнув с облегчением, Скавр сделал знак старосте лагеря выйти вперед и увидел, как Каст, подмигнув, вручил кубок с вином покрасневшему Сорексу.
- Помните, единственное неудобство - терпеть приторный вкус.
Он одобрительно наблюдал, как Сорекс перевернул в рот чашку. Трибун пожал плечами, его лицо было озадачено отсутствием какого-либо неприятного привкуса.
- Немного фруктовый, но в этом нет ничего особенного. Итак, через какое время наступит эффект?
Каст улыбнулся ему, указав рукой на свой стул.
- Я бы на вашем месте присел сейчас, Фульвий Сорекс. В такой концентрации настойка действует быстро.
Трибун повернулся, чтобы обойти свой стол, но покачнулся на месте, когда настойка начала действовать. Юлий с Кастом взяли его под руки и помогли сесть в кресло, а Скавр взял копию Орла и со слабой улыбкой вложил ее ему в руки.
- Вот и хорошо, вы можете прижаться к своему Орлу. Это будет выглядеть более правдоподобно, если кто-нибудь сунет голову в дверь. Я присмотрю потом за этим Орлом за вас.
Сорекс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, хотя его губы и двигались, он не издал ни звука. Каст ласково взъерошил ему волосы.
- Лишились речи, Сорекс? Для меня это неудивительно: женщина, которая дала мне этот препарат, сказала, что он часто заставляет свои жертвы замолчать в тот короткий промежуток времени между приемом внутрь и появлением симптомов отравления, и, похоже, она была права. Поэтому я считаю справедливым сообщить вам, что пока вы препирались с центурионом Корвом, трибун Скаврт добавил в ваш напиток еще дюжину капель этого довольно мощного средства. Он улыбнулся, глядя на движением бровей трибуна, так, как его тело, по-видимому, уже было парализовано мощной дозой препарата. - Да, вы очень скоро умрете, и без единого следа, намекающего на причину вашей смерти. Найдя вас, сидящим здесь и прижимающим к груди Орла вашего легиона, я не сомневаюсь, что центурионы поспешат обожествить вас как умершего от чистой радости вашего успеха. В конце концов, вы ведь не думали всерьез, что мы поведемся на такую чушь, как «слово римского аристократа», не так ли?