Альбинус медленно кивнул головой, глядя на золотую монету в своей руке.
- Так что, кажется, вы спасли Коммода от позорной смерти, трибун. Имейте в виду, Переннис, несомненно, в любом случае будет готовиться к нанесению удара и сделает ставку на то, что паннонские легионы достаточно сильны, чтобы справиться с любым сопротивлением, и, учитывая его властные полномочия, я бы сказал, что у него достаточно приличные шансы для этого. У него в руках преторианцы, и несомненно, он также контролирует городскую стражу, а они не позволят нам приблизиться к дворцу с этим золотом даже на милю, если он хотя бы унюхает, что оно находится в городе.
Скавр жестом приказал Марку запереть сундук и положить его обратно на тележку.
- И это, признаюсь, беспокоило меня всю дорогу от Британии. Нет особого смысла нести его так далеко, если любая попытка поставить его перед императором, скорее всего, закончится тем, что мы все будем смотреть на копья напыщенных дворцовых стражников. Так скажите мне, Децим, как, по-вашему, нам удастся пронести это золото в императорский дворец?
Улыбка вернулась на лицо Альбинуса.
- А, ну это секрет, который доступен только мне и еще немного. Скажем так, префект претории - не единственный человек при императорском дворе, чьи амбиции превышают его статус. Ты обо всем узнаешь в свое время.
Он обернулся и посмотрел на дорогу, ведущую к Риму, стены города светились цветом янтаря в мягком свете вечернего солнца.
- А теперь я предлагаю, отвести твоих ребят, в их казармы, и дать им и людям, которые будут нести золото в город, время помыться и привести себя в порядок, и одеть их в чистую одежду. Доспехи, мускулы и грязь, возможно, хорошо сдерживают бандитов, но для стражников городского дозора они будут выглядеть немного ненормально, не правда ли, не говоря уже о самом Коммоде?
- И еще пару слов о конфискации оружия у ворот…. Сегодня вечером в Субуре появится много счастливых грабителей, когда люди, сдавшие оружие у этих ворот, попытаются вернуться домой!
Вожак телохранителей Альбинуса, мужчина с бычьей шеей и явно с армейской выправкой по имени Котта выпрямился из пригнувшегося положения, в котором он выглядывал из-за угла последнего дома в переулке, и в изумлении покачал головой, смотревшей на него колонне мужчин, ожидавших команды позади него. Шестьдесят тунгрийских солдат, выбранных для переноски сундуков с золотом, по обе стороны окружали двадцать человек из телохранителей Альбинуса, большинство из которых приняли обманчиво расслабленные позы и обменивались шутками с местными детьми, которые быстро преодолели свою настороженность и толпились вокруг них в надежде выпросить парочку мелких монет. Котта решительно отдал честь Альбинусу, указывая на ворота.
- Туда нам не войти, сенатор, если только мы не хотим избавиться от нашего оружия, а может, и того хуже...
Марк кивнул в ответ на эти слова, рефлекторно положив руку на кинжал, зарытый глубоко в складках тоги. Альбинус и Скавр были вооружены аналогичным образом, и у каждого человека из двадцати телохранителя при себе был спрятан по крайней мере один нож в дополнение к тяжелым дубинкам, в основном привязанным к плечам и бедрам под туникой. Дозорные, стоявшие на страже у Виминальнских ворот, одного из северо-восточных входов в город, явно не торопились досматривать очередь людей, желающего войти в Рим, и с одинаковой тщательностью обыскивали каждого мужчину, женщину и ребенка так, что у арочных ворот выстроилась длинная очередь. Даже в темноте, через несколько часов после захода солнца, движение в город и из города через открытые ворота было таким оживленным, как будто это был полдень, и Марк был благодарен телохранителям Альбинуса за защиту, которую они обеспечивали безоружным тунграм и за свет их горящих факелов. Он провел взглядом вверх и вниз по тенистой длине очереди с выражением раздражения.
- Я до сих пор не понимаю, почему так ограничивают проход внутрь стен. Когда я уходил отсюда, ворота не охранялись, и стражи вообще не было, как я помню. Кому пришла в голову мысль охранять ворота города, который расположился на всех клочках пригодной для жизни земли на тысячу миль во всех направлениях, где сам город давно перерос стены, когда-то окружавшие его?