Слова Юлия явно дошли до него, так как офицер легиона с болезненным выражением лица отдернул занавеску от большой карты, он стал водить по ней своей лозой.
- Мы сейчас здесь, в Ленивом Холме. Вы можете видеть линию стены на востоке и западе, а затем Высокие горы, уходящие на северо-восток. Он указал на черный крест, нарисованный на карте. - Вот Клык. Он повернулся к Скавру с оттенком отчаяния в голосе. - Но трибун, Митра мне свидетель, если вы попытаетесь проникнуть в эту место, вас больше никогда не увидят. У нас в когорте есть только один человек, который когда-либо перебирался через эти стены, и даже он не совсем понимает, как ему удалось оттуда сбежать.
Глаза Скавра сузились.
- Один из ваших людей был в «Клыке»?
Центурион натянуто улыбнулся.
- Он немного знаменитость, Трибун, но, честно говоря, я бы сказал, что его дверь хлопает на петлях, поэтому я бы посоветовал вам воспринимать все, что он скажет, с большой щепоткой соли. Он был схвачен вениконами около трех месяцев назад, и остался единственным человеком, оставшимся в живых из тридцати человек, которых мы отправили за фуражом за несколько дней до того, как нам было приказано не посылать ни одного отряда менее чем на три центурии на север от стены. Мы нашли их зарубленными, с отрезанными головами и членами в качестве трофеев, а поскольку трупов нескольких мужчин нигде не было, мы решили, что их растянули на каменном алтаре и принесли в жертву богам вениконов. Тогда мы решили, что эти разрисованные обезьяны будут пытать захваченных парней достаточно долго, чтобы свести их с ума, прежде чем убить, и, конечно же, никто никогда не ожидал увидеть кого-либо из наших снова целым и невредимым. Верус появился, как снег на голову, три недели назад, совершенно голый, если не считать меховой накидки, заляпанной кровью, которую он отобрал у какой-то, убитой им, женщины, и болтал о том, что находился в бегах восемь дней. А весил он на тридцать фунтов меньше, чем тогда, когда его схватили.
Трибун решительно кивнул: - Я должен сейчас же его увидеть .
- Легионер кивнул, открыл двери и что-то кому-то крикнул, затем произнес: - Но я не могу ручаться за рассудок этого человека.
Он, что, не адекватен?
- Не совсем, трибун?
- Как это проявляется? Может быть, он пьет по утрам, чтобы успокоить нервы?
Лицо центуриона сморщилось, как будто его ударили, и его глаза закрылись, а когда он ответил, его голос перешел почти на шепот.
- Нет … но …
- Тогда есть что сказать в его пользу, не так ли? - Скавр подошел к смущенному центуриону, понизив голос, чтобы его не услышали за пределами комнаты. - Я предлагаю тебе взять себя в руки, парень, и позаботиться о своей команде, прежде чем она развалится. Ты знаешь, как это происходит: ты можете исполнять свой долг, вести за собой своим примером воодушевлять солдат, а можешь просто уйти с дороги. Если ты считаешь, что у тебя нет сил обеспечить своим людям нормальное командование, тогда я предлагаю тебе назначить своего преемника, примипил, и уступить место тому, кто сможет это сделать.
После долгого молчания мужчина снова открыл глаза и выпрямил спину.
- Спасибо, господин трибун. Вы сами можете, просто понизить меня в должности. Хотя, я, конечно, постараюсь навести здесь порядок..
Скавр кивнул и отвернулся, чтобы взглянуть на карту.
- Понизить тебя в должности, немного выше моих полномочий, примипил, даже если бы у меня возникло искушение сделать это. Кроме того, я и мои люди верим в более приемлемые способы борьбы с офицерами, которые не соответствуют требуемым стандартам. Если ты меня подведешь, то я обещаю в, что тебе негде будет спрятаться от того, кто из нас выживет в этой очевидной самоубийственной миссии.
Через несколько минут ожидания дверь открылась, и в комнату вошел солдат, вытянулся по стойке «смирно» и бойко отдал честь, глядя на стену позади Скавра. Его обнаженные предплечья были покрыты следами, судя по всему, недавно заживших ожогов, а глаза под копной седых волос светились ярким и жестким взглядом.
- Солдат Верус явился, как было приказано, господин трибун!
Тунграм потребовалось время, чтобы дать ему оценку, и Марк понял, что перед ним самый лучший легионер, которого он видел с момента их прибытия. Скавр шагнул вперед, протягивая руку, чтобы пригласить солдата в комнату.