Он снова сделал паузу, глядя на Марка.
- И к какой из этих категорий, по-вашему мнению, отношусь я, центурион?
Римлянин повернулся к нему лицом, осматривая его с ног до головы.
- У тебя явно были мускулы после двух лет ручного труда, и твоя работа с мечом казалась достаточно компетентной, судя по тому, что я видел, когда ты сражался со своими сарматами, но я вижу, что тебе не хватает одного, чтобы оказаться в той последней группе убийц. - Дрест ждал, легкая улыбка появилась на его лице. - Ты слишком много говоришь, даже во время тренировочных боев. Ты человек, который больше подходит для расчетов и интриг, чем для резких и бездумных боевых действий.
Фракиец кивнул.
- Достаточно проницательно, центурион. Я был явно обречен вести сомнительное существование как боец, не достаточно опасный в бою, чтобы выделиться среди своих товарищей, и всегда рисковал быть выбранным одним из хищников и покалечен или убит только за то, что встал у него на пути.
- И, что случилось? Ты же, выжил.
Дрест пожал плечами.
- Я никогда не дрался на Арене. Префект Каст однажды вечером совершил поездку по лудусу в рамках своих официальных обязанностей в качестве примипила Двенадцатого Легиона Молниеносного, набирая гладиаторов для организации представления в легионе, и случайно заметил, как я после тренировок давал инструкции одному из бедных придурков, которому было суждено умереть в своем первом же бою, если только боги не отнесутся к нему мягче, чем свои же собратья-соперники. Его интерес возбудился, и он попросил владельца лудуса позвать меня и узнать, зачем я все еще работаю с этим человеком, хотя мог бы отдыхать в своей камере. Когда я рассказал ему о своих опасениях за товарища, он обратился к владельцу и тут же выкупил меня. Когда я спросил его, почему он это сделал, когда мои мысли все еще расползались от непонимания, пока он уводил меня в свои покои и задавался вопросом, не для согревания ли его постели он спас меня, он сказал мне, что порядочные люди достаточно редки, и им надо давать шанс. По правде говоря, он сделал лучший выбор, чем предполагал, поскольку, хотя у меня нет того инстинкта убийцы, о котором я говорил, меня больше интересовали буквы, и цифры, но я научился искусству командовать другими людьми, находящимися на его службе. А теперь, центурион, вы, наверное, хотели бы знать, зачем я вам все это рассказал?
Марк пристально посмотрел на него, и сказал со слегка язвительным тоном: - Как раз сейчас мне и пришло это в голову.
- Теперь мне ясно, что префект Каст спас меня либо от смерти, либо от увечий на Арене, а взамен я прожил десять лет на его службе с обещанием освободить меня, когда он уйдет в отставку. И я ему обязан. Я понял, если центурион скажет мне, что я должен переплыть реку Стикс с ножом во рту и отнять у Харона его накопленные монеты, то можете быть уверены, что я сделаю это в меру своих способностей, в качестве компенсации за то, что я должен ему оплатить.
Римлянин еще секунду смотрел на него, выражение его лица было задумчивым.
- Я тебе верю. А как насчет твоей команды?
- Мы все, так или иначе обязаны префекту своей жизнью.
Марк покачал головой.
- Я знаю это. Мой вопрос больше касается их характеров, чем их истории.
Дрест пожал плечами.
- Каждый человек делает свой собственный выбор в жизни, но я никогда не видел, чтобы кто-нибудь из этих троих отказался подчиниться указанию, данному им либо префектом, либо мной вместо него. Я верю, что они сделают то, что им прикажут, когда придет время.
Молодой центурион поднял руку, чтобы еще раз указать на холмы на северном горизонте.
- Надеюсь, ты прав. Я думаю что, то место, куда мы направляемся, и будет той неумолимой ареной, где мы обнаружим, что такая вера обоснованна. Скажи своим людям, что мы покинем форт через час после захода солнца, и пришли ко мне твоего вора. У меня есть для него задание.